9 жизней Дьявольской Кошки

Глава 19

…Первый брат Нэро создал полноводную реку. Небольшой речушки с водяным колесом на заднем дворе их дома ему отчего-то было мало.

Второй Брат Идума воздвиг прекрасный сад растений. Пестрые бутоны всех форм и размеров радовали глаз, их запах дурманил разум, шелест листвы приносил покой, а от пыльцы хотелось чихать и смеяться.

Сестра Луция создала фонарь, разгоняющий тьму и таящийся в ней страх. Нам было непонятно о каком "страхе" идет речь, поскольку не ведали о том, что это такое. Фонарь этот пригодился гораздо позже, но и нам было приятно по ночам глядеть на огонек.

Братец Фирио решил не мелочиться и приложил столько сил, сколько не вкладывал никто из нас. Он посеял густой лес, вздыбил горы, заострил пики, вдавил долины и вспахал луга, а после заселил все это разнообразными животными.

Брат Ониро, тихий и мечтательный, всегда был жалостливым и добрым, а потому желал, чтобы ночью, когда не видно солнца, никто не чувствовал себя одиноким и поселил на Небесной Карте ночное светило - сестру-близняшку луны из человеческого мира.

Брат Ацали полюбил металлы и, желая придать им форму, воздвиг кузню, пышущую жаром. Звонкий звук орудий поселился в Небесном Саде, разносясь на многие мили вокруг.

Брат Мэсэмери глядя на то как разросся Небесный Сад решил нарисовать карту. Он облетел все уголки, изведал все пути и тропы, обозначил концы света, назначив север — севером, юг — югом, а после с гордостью показал великолепную карту.

Брат Элой всегда был умен и проницателен, много слушал и мало говорил, а потому лучше кого-либо подмечал детали. Все споры и ссоры он слушал очень внимательно и пытался рассудить кто же прав, как следует поступить. Он думал дольше всех и в конце концов, написал книгу — Свод Правил.

Семья моя была самым драгоценным сокровищем, которое необходимо было Оберегать и Защищать, а потому я создала…

Сонном моргнув недоуменно уставилась на руку с жуткими шрамами, что мелькала прямо под носом. Опять свои клешни тянет, сломать их ему что ли?..

В теле царила слабость, двигаться совсем не хотелось, даже в мыслях царил сумбур и бардак — настолько больной я еще никогда себя не ощущала. В уши словно ваты напихали, низкий бархатистый голос хмыря не желал складываться в отдельные слова — сколько можно болтать и без того башка трещит!

Отвернув морду, сжалась в клубок, спрятав маску за хвостом — нужно поспать еще немного.

Чужая конечность замешкалась на мгновение, видимо, Баскервилл не ожидал, что непрошенная ласка останется безнаказанной, а рукав одежды целым. В конце концов, руку он убрал, но не прошло и минуты, как хмырь поднял меня на руки, окончательно прогоняя остатки сна.

Недовольно заворчав мотнула хвостом, ткнув жалом в грудь напротив сердца, вреда это ожидаемо не принесло, разве что предмет одежды обзавелся дыркой.

— Солнце мое, — участливо проворковал хромой, поднимая кошачью тушку на уровень своего лица. Костяная маска не отражала ни единой эмоции, так что именно он пытался разглядеть оставалось для меня загадкой. — Ты голодна?

Опять он об этом. Раздражает. Особенно тот факт, что чертов ублюдок был прав и есть действительно хотелось. Жажды организм не чувствовал, но вот голод основательно обосновался в нутре, требовательно раздирая его когтями.

— Ш-ш-ш, — злобно зашипела в ответ и вывернулась из чужих рук.

Вновь оказавшись на подушке, свернулась клубком, все еще подозрительно зыркая на хромого, что неотрывно наблюдал за мной. Огонек тлеющий в его единственном глазе мне откровенно не понравился.

Какое-то время мы смотрели друг на друга и когда он открыл было рот, чтобы что-то сказать, в дверь постучали.

— Милорд, карета подана.

Фыркнув отвернулась и закрыла глаза, решив вернуться к прерванному занятию, когда до мозга запоздало дошло — куда этот бездельник намылился?

Мигом распахнув глаза, встала, готовясь следовать и шпионить за Баскервиллем даже ценой собственных внутренностей. Добытая за эти недели информация действительно стоила всех мучений.

К тому же, раз подали карету, то хромой собирается за пределы особняка, а значит это мой шанс разведать обстановку снаружи и поискать врата.

Но в этот раз брать меня с собой хромой не собирался, видимо, его обеспокоил мой нездоровый вид. Пришлось догонять его уже на лестнице и в очередной раз запрыгивать на плечи, от чего он чуть качнулся.

Гордо выпрямив спину, высокомерно взглянула на него.

— Моя прелесть, тебе стоит поспать еще, — внезапно настоял на своем хмырь, делая попытку снять меня со своих плеч. — Палата Лордов отняла у тебя слишком много сил. Если бы я знал, что ты такая хрупкая, то не стал бы брать с собой.

А вот это уже меняя рассердило. Хрупкая? Если бы не та ночная тварь, которую пропустил твой бесполезный защитный барьер, то я бы уже давно восстановилась, а Палата Лордов никак на моем резерве не сказалась бы!

Короткая борьба продлилась недолго, снять меня с плеча Баскервилл так и не смог. Я в хлам разодрала перчатки и рукава сюртука, показывая насколько я не согласна с его решением оставить меня дома и не дать мне пошпионить.

В конце концов, хромой сдался, велел принести сменные вещи и похромал прямиком к карете. Внутри я перепрыгнула на противоположное сиденье, где вальяжно развалилась, украдкой переводя дыхание после ожесточенной борьбы.

— Все-таки, даже дьявольским кошкам присуще любовь к прогулкам, — прокомментировал мое поведение Баскервилл, когда перчатки и сюртук был сменены, а карета тронулась в путь.

Зеленые занавески были задернуты, что мешало мне изучать город и искать врата. Немного подумав поднялась со своего места и вновь запрыгнула на плечи хромого. Тот несказанно удивился, но радовать его своим вниманием в мои планы не входило, вместо того, чтобы изображать меховой воротник, пошкрябала лапой небольшое оконце за его спиной.