9 жизней Дьявольской Кошки

Глава 22

Лечебный сон затянулся и около суток я пролежала пластом на бархатной подушке в корзине возле камина. По возвращению хмырь предпринял еще одну попытку накормить меня, на этот раз велев подать готовое мясо и даже мелконарезанные тушеные овощи, и вероятно я бы это даже приняла подношение, но увы, проблема была не в моем нежелании принимать пищу из рук врага, а банальная неспособность найти пасть у этого тела. Голод к тому времени перешел от стадии «зверский» до «а уже как-то и не хочется». Возможно это был бы любопытный опыт, никогда прежде я не испытывала подобного и хотелось бы прочувствовать все в полной мере, но из-за общего паршивого состояния я была не способна даже на это.

Хмырь то и дело мелькал в поле зрения, но с нежностями не лез — и на том спасибо. Пару раз, правда, погладил, помял бока, пощупал уши, но делал это молча и со сосредоточенным лицом — проверял на повреждения? В конце концов, не найдя ничего подозрительного и не поставив диагноз, притулился на софе с книгой, да так и просидел там до поздней ночи.

Все на что меня хватало это лежать свернувшись клубком, время от времени уплывая в бессознательное состояние.

О том, что дело обстояло хуже, чем я изначально думала, я поняла, когда на задворках сознания послышались голоса давно прошедших событий. Ослабленный разум лихорадило и всплывали даже те воспоминания, которые стерла смерть и последующие перерождения.

Первый взгляд на залитый солнцем задний двор дома, что возвел Архей в ожидании нас.

Первые шаги по зеленой траве и щекотка ветра, ласкающего нежные новорожденные крылья.

Первый звук — голос Архея, зовущего меня по имени.

Первый увиденный мной лик другого существа — предвкушающее и уже немного строгое лицо первого брата: «Как долго! Ты опоздала, мы же ждали!»

Лицо Неро словно отражение моего собственного. В детстве нас можно было принять за близнецов: одинаковая форма глаз, изгиб бровей, цвет волос, даже вихры на челке в одних и тех же местах. Только у него крылья были черными, что делало его единственным в своем роде. Даже цвет глаз у нас одинаковый, синий с серым, вплоть до каждой искорки млечного пути.

А еще последние слова перед первой смертью…

— Моя прелесть.

Я вздрогнула от неожиданности и проснулась. Чертов хмырь! Неужели нельзя проявить хотя бы немного такта? Про сочувствие даже не заикаюсь — откуда демону знать об этой несомненно замечательной вещи?

Перед мордой вновь показалась рука в белой перчатке, на что я вяло огрызнулась, но совсем тихо и вяло. Баскервиллю явно не понравилось отсутствие праведного гнева и негодования, а потому недолго думая этот гад подхватил меня под лапы и поднял верх, задумчиво вглядываясь в пустые глазницы маски. Обычно яркие белые огоньки, заменяющие мне глаза, сейчас едва тлели, выдавая мое состояние с головой.

Неужели дьявольские кошки обладали такими ненадежными телами, что его привело в негодность всего лишь высвобождение резерва? Не хочется признавать, но кажется вся информация, добытая непосильным трудом, канет в забвение вместе со мной. Я чувствовала, что это тело не справляется с ранами, так что… кажется, все-таки пришло время возвращаться на Небесную Карту.

Обидно, я ведь действительно добыла важную информацию… хотя ладно, и без меня справятся, в конце концов, я всего лишь Звезда Мирных Дней.

— Нет, так не пойдет, — внезапно вторгся в мою голову глубокий голос Баскервилля.

И в следующий миг я почувствовала, как ненавистная рука снимает с шеи ошейник, а вместе с ним пропадает сдерживающий аркан.

Эффект вышел мгновенным, стоило чужому аркану исчезнуть, как дышать стало легче. Тяжесть в теле и головокружение стремительно пошли на убыль. Огоньки в глазницах костяной маски вспыхнули ярче, а вдоль хребта прошла дрожь — так вот в чем было дело!

Я настолько привыкла к этому чудовищному аркану, что забыла, как сильно он ударил по моим способностям в этом теле!

— Гр-р-р!.. — тут же ощерилась я на хромого, что все еще держал меня в руках. Если бы не этот поганый ублюдок я бы уже восстановилась!

— Так сразу? — чуть изогнул бровь в наигранной обиде этот подонок. — Солнце мое, неужели ты притворялась, чтобы я снял свой подарок?

Вот же сволочь!

От распирающего меня возмущения я раздулась, шерсть встала дыбом…но ослабленный организм поспешил напомнить о себе в виде накатившей волны слабости. Ну уж нет! Этот треклятый ошейник наконец-то не сдерживает меня — нельзя упускать шанс! Наизнанку выверну это тело, но с хмырем распрощаюсь!

Баскервилл, что до этого наблюдал с неизменной легкой улыбкой, немного опустил уголки губ.

— Так все же серьезна? — полу утвердительно вздохнул он. — Моя прелесть, тебе стоит сосредоточиться на регенерации, а не делать глупости.

— Ш-ш-ш, — прошипела я ему прямо в лицо и кое-как выкрутилась из рук. Впрочем, он особо и не усердствовал, позволив спрыгнуть на пол.

Заняв оборонительную позиции, изогнула хвост на скорпионий манер, но нападать не спешила, лихорадочно прокладывая в голове путь для побега.

— Девочка моя, ты ведь помнишь, что я уже однажды надел на тебя ошейник? — миролюбиво напомнил Баскервилл, демонстративно помахивая ненавистно вещицей. — А в таком состоянии ты и подавно не сможешь оказать сопротивления.

Тогда я, к своему стыду, недооценила противника, но теперь зная всю необъятную глубину сил хромого буду в разы осторожнее.

Тем более, кажется на этот раз мы поменялись местами и теперь недооценивал противника как раз он. Это сыграло против меня, а теперь сыграет и против него!

На короткий миг мне показалось, что лицо хмыря помрачнело, но заговорил он с прежней благодушной интонацией, словно разжевывал нерадивому ребенку простейшую истину не подлежащую сомнениям.

— Прелесть моя, разве сейчас стоит показывать норов? — вкрадчиво начал он, продолжая стоять в расслабленной позе и глядя на меня сверху вниз. — Твое здоровье подорвано, не лучше ли сосредоточиться на восстановлении?