9 жизней Дьявольской Кошки

Глава 30

Будучи Дьяволом, Праздность не имел собственного имени, но за столько лет жизни неоднократно находились живые существа придумывающие ему странные прозвища.

Самым первым было «еретик», а если точнее, то «поганый еретик». Так его окрестил маленький крылатый страж Небесного Сада, еще в те времена, когда о настоящей ереси никто толком не знал и не задумывался.

Хотя, пожалуй, Йомон, ему все-таки нравилось больше. Коротко, емко, современно, а главное передает суть. Не то чтобы он был злым, ведь это понятие растяжимое, но его мораль заметно отличалась от общепринятой. Хотя на фоне Гордыни и Гнева он был безобиден и дружелюбен. Не настолько чтобы заниматься благотворительностью на постоянной основе, но достаточно, чтобы задуматься — а не помочь ли ближнему своему, если ему не в тягость, а в дальнейшем вовсе сулит веселье.

По это причине он некогда дал новорожденному ребенку имя — Минай, а после вовсе взял его воспитание на себя. Уход и воспитание за кем-либо живым было сродни мазохизму — неудобно, нудно, но кажется доставляло изощренное удовольствие. Наблюдать за ростом чего-то, к чему ты приложил усилия было приятно.

Может поэтому крылатые занималась той ерундой, отдавая служению все свое существо? Звучит бредово. Одно дело потратить пару десятков лет, совершенно иное — всю бессмертную жизнь.

Смертные существа вообще казались ему довольно занятными. Не имя страха смерти, он тысячелетиями с неугасающим интересом наблюдал за тем как подверженные недугу смерти существа цепляются за жизнь. Кто-то успешнее, кто-то не очень.

Вот, например мальчишка вампир. Глядя на него с крыши храма Йомон размышлял о том, что слезы его по сути бессмысленные. Ну, умрет его родственник не сегодня, а через год, что от этого изменится?

Подобные размышления наталкивали его на мысль о собственной ущербности — невозможно жить, не ценя жизнь — только существовать.

Поэтому, он будет ценить жизнь!

Существовать вечность было бы очень печально.

— Подожди меня тут, — кивнул он девочке, которую затащил на чердак храма. Минай, цепляясь за балку, кивнула, прожигая его недовольным взглядом — высота, как и возможность свалиться, ей определенно не нравилась.

Ох уж эти человеческие страхи!

Погладив воспитанницу по голове, Дьявол спрыгнул вниз, приземлившись легко и тихо, словно вообще ничего не весил. Вампиреныш его даже не заметил, продолжая рыдать на груди медленно остывающего тела старшего родственника.

Йомон окинул последнего изучающим взглядом. Высший вампир был истощен и уже не мог регенерировать, хотя тело и пыталось закрыть раны, но без внутреннего резерва сделать это было не в силах. Клыкастый где-то хорошо потратился, прежде чем пришел сюда.

— Ну-ну, не плачь, — привлек к себе внимание ребенка Дьявол. Мягко похлопал по голове и пошутил, как ему казалось, удачно: — Ты ведь теперь за старшего.

Пацан шмыгнул носом, переваривая новость, и зарыдал в голос.

Минай, конечно, намекала, что чувство юмора у него специфичное, но не настолько чтобы рыдать, верно?

Дьявол поглядел на заливающегося горючими слезами вампиреныша.

Или нет.

— Ладно-ладно, — примирительно произнес он. — Помогу немного.

Сложив пальцы, сосредоточился, потом сменил положение образовав ладонями лодочку, где собралась жидкая энергия. Если не кошку покормить, то хотя бы кровососа.

— Чувствую себя матерью глупых детей, — пробормотал он и просто плеснул серебристую жидкость в лицо помирающего вампира. Пару секунд почти труп не шевелился, а потом кашлянул раз другой и открыл мутные глаза.

— Габриэль? — тихо позвал он, не замечая рыдающего у него на груди мальчишку.

Йомон полюбовался итогом своей работы и отошел к проему в стене, глядя в гущу леса. Сейчас все стихло и ничего не трещало, но он чувствовал, что неподалеку скапливается энергия. Еще не океан, но уже небольшое море готовое вот-вот выйти из берегов и снести все живое на своем пути.

Маленькая глупая дьявольская кошка в самом эпицентре могла вызывать только сочувствие.

Говорят неизбежность не случайна, и я склонна в это верить, потому что иначе объяснить сложившуюся ситуацию мне сложно. Это было сродни камнепаду, когда каждый камешек цепляет другой и вот уже спустя мгновение со склона несется целая лавина булыжников, избежать которых все сложнее и сложнее.

Череда случайностей? Да бросьте! Начиная с того нападения и заканчивая бойней в храме, все это было закономерным итогом многолетнего утаивания от меня чего-то важного.

И лишь Баскервилл не вписывался во все это. Не вписывался, но присутствие его игнорировать было невозможно.

Неро и Мэсэмери одинаково непонимающе смотрели на него, явно мысленно задаваясь одним вопросом: «кто это, черт возьми?»

Я же не думала, я знала — он та самая неизбежность, неотвратимо ворвавшаяся в чужой продуманный план и отказывающаяся его покидать.

— Демон? — непонимающе прошептал Мэсэмери, вглядываясь в колдовской глаз хромого. Его глаз и глазница черепа одинаково светились в тенях деревьев.

Неро молчал, разглядывая неожиданного гостя.

— Господа, — миролюбиво улыбнулся Баскервилл, и я против воли покрылась мурашками, а шерсть встала дыбом. Неро покосился на меня, заметив реакцию. — У вас имеется нечто, что принадлежит мне.

Поймав мой взгляд вежливо исправился:

— Вернее некто. Эти милая кошечка, если быть точнее.

Неро мигом напрягся и смерил Баскервилля хмурым взглядом.

— Увы, эта… кошечка, идет с нами.

Слова прозвучали как приказ к началу боя и Мэсэмери тут же вытащил меч.

Баскервилл не пошевелился, только качнул тростью в воздухе. Глазница черепа вспыхнула ярче и на лес рухнула непроглядная тьма. Неожиданная в своей мощи демонстрация сила заставила обоих крылатых напрячься — подобного они совершенно точно не ожидали. Ага! Вот и я была в свое время удивлена.

Никаких пентаграмм или чтения заклинаний, только чистые потоки силы, на ходу трансформирующиеся в полноценные арканы.