90 дней в плену

Чудеса медицины

Однако ожидание оказалось не таким уж томительным. В воскресенье, 31 августа, у меня вдруг опять началось кровотечение, третье за месяц. То есть, когда меня задержали, у меня были критические дни, потом, 15 августа, через десять дней опять открылось кровотечение, и вот через две недели то же самое. При этом данный процесс сопровождался болями в левой стороне живота, отдающими в поясницу, а также повышенной температурой, давлением, головной болью.

Ну не хочу утомлять подробностями своего дурного самочувствия, достаточно и того, что я рассказала, чтобы понимать, что здоровье мое не в порядке и мне действительно было хреново.

Возможно, это было вызвано и моральным давлением на меня, а возможно и тем, что уже почти месяц я спала на железных лыжах. Из-за этих железок, впивавшихся в тело, у меня на боках и спине были синяки. Ждать понедельника, когда появится тюремный врач, не стала и настояла, чтобы для меня вызвали скорую помощь.

На мое удивление, на этот раз приехала настоящая «скорая» с двумя медбратьями, которых я видела впервые. Один из них добросовестно меня выслушал, измерил температуру (37°С) и давление (140/100), сделал укольчик обезболивающий, высказал мнение, что подобное нарушение цикла могло быть вызвано как стрессовой ситуацией, так и возрастными изменениями, но при этом пообещал, что порекомендует консультацию у профильного специалиста. По крайней мере, честно.

Кстати, в этот же день ближе к вечеру в изоляторе опять была суета, как в тот день, когда привезли десантников. Несмотря на воскресенье, было слышно, что по коридору допоздна бегают охранники, переговариваются в рации, гремят открывающиеся брамы, слышны команды: «На выход!», «Первый пошел!», «Офицер, выходи!». Понятно, что десантников куда-то отправляют на ночь глядя. Только на следующий день я узнала из новостных блоков украинских каналов, что ребят отправили домой самолетом из Киева в Москву. Я была за них искренне рада!

В понедельник утром на традиционном обходе я честно призналась, что мне нужен врач, накануне вызывали скорую помощь, я себя по-прежнему плохо чувствую. Дежурный офицер согласно кивнул головой, и за сим удалился. Зато пришел конвойный, один из самых злобных, похожий на перекаченного лысого гоблина на коротких ножках, и заявил, чтобы я собиралась на прогулку. Я и ему рассказала, что плохо себя чувствую, что не пойду гулять, на что он злым механическим голосом ответил: «Вам положена прогулка, поэтому выходите гулять». Несмотря на то, что сила была на его стороне, я не собиралась сдаваться: «Я никуда не пойду. Делайте, что  хотите».

В конце-то концов часовая прогулка – это мое право, а не обязанность. И если я себя плохо чувствую, то могу отказаться от прогулки, какая разница, где я буду лежать в позе эмбриона – в камере на кровати или на скамейке во дворике. Но гоблин не унимался, настаивал на своем, говоря, что рекомендаций врача не было и что он «действует исключительно по инструкции». Вот эта его фраза меня просто бесила. Любое свое хамство он объяснял тем, что «действует по инструкции». Гоблин отвязался от меня только лишь при условии, что я напишу объяснительную на имя начальника.

Да пожалуйста! Только не объяснительную, а жалобу на гоблина. Заодно решила написать еще одно письмо, но уже на имя уполномоченного ВР по правам человека Лутковскую. Вот за этим увлекательным занятием около часа дня меня и застал тюремный Айболит. Письмо на имя омбудсмена я сознательно не стала убирать со стола, понимая, что он непременно его «срисует». Так оно и произошло, он внимательно рассмотрел мою писанину. И, о чудо (!) Айболит был любезен, вежлив, внимателен и пообещал, что прямо сегодня меня осмотрит гинеколог (не прошло и двух недель), ведь этот вопрос он как раз сегодня согласовал (какое совпадение!) с администрацией СИЗО.

После столь милой беседы меня пригласили еще на одну – с заместителем начальника изолятора. Гоблин с надменным выражением лица вывел меня из камеры, командуя: «Стоять, лицом к стене, иди, руки за спину, я сказал!» - в предвкушении того, видимо, что меня сейчас как минимум казнят.

Я уже рассказывала о заместителе начальника во время моей встречи с его руководителем. Он тогда просидел молча, не произнес ни одного слова. Сейчас же у нас произошел вполне себе такой откровенный душевный разговор, без угроз в мой адрес. Приятно, что гоблина он попросил выйти из кабинета на время нашей беседы.

– Вот читаю вашу жалобу, Елена Владимировна, а перед этим посмотрел ваше личное дело. Вроде бы вы человек, занимавший руководящие должности, а тут жалобы пишите. Я не обвиняю вас ни в чем, просто  хотел  разобраться в ситуации, вот и пригласил на разговор, – говорил он искренне, чем вызвал доверие. Поэтому и я стала рассказывать все как есть, в том числе, числе и про хамское поведение гоблина.

–  Я, конечно, понимаю, что контролерам надо действовать по инструкции, это их обязанность. Но неужели сложно поступать по отношению к заключенным не только по инструкции, а по-человечески, особенно, когда вот сейчас мне плохо. Да, вы правы, я занимала неоднократно руководящие посты и своим подчиненным говорила и буду говорить, что свое личное отношение к чему либо оставляйте дома. На работе не место личным чувствам. У вас здесь, мне кажется, тем более нельзя относиться предвзято к людям, выражать ненависть, оскорблять заключенных. Я ведь не могу ему тем же ответить и пользоваться тем, что я, женщина, не могу пресечь его хамство, просто низко и подло. Это просто не мужской поступок, – попыталась пояснить я свою точку зрения зам. начальника изолятора.

– Да, действительно, не хорошо. Я поговорю с Николаем (оказывается гоблина зовут Коля!). А к вам сегодня должен врач прийти. Надеюсь, что вам окажут необходимую помощь, все будет в порядке, – пообещал зам.начальника. Вот если бы мне еще на лыжи нормальный матрас дали и свет по ночам выключали. Но это мне пообещать никто не мог.