90 дней в плену

Допрос с пристрастием

Слушание в апелляционном суде было назначено на 3 сентября в 15.30. Однако в среду, еще до завтрака, в 8.30 конвой уже интересовался, может, прямо сейчас поедем в суд, машину уже подали. Но так как у меня таки было право выбора (все же ругаться с сатрапами полезно), то я попросила сначала прогулку, потом завтрак и только после этого увлекательную поездку на авто в сопровождении галантных кавалеров в форменной одежде. На этот раз мне пошли навстречу, из СИЗО я выехала около 10.00.

Кроме меня, в машине, в соседней клетушке, сидел какой-то бедолага. Беглого взгляда на него из-за решетки было достаточно, чтобы понять, что он таки бедолага – глаза затравленного зверька, попавшего в капкан. В отличие от прежнего раза, в «предвариловке» апелляционного суда, кроме меня и моего соседа, был занят всего лишь еще один бокс.

Молодой парнишка, который находился в камере напротив меня, уже успел «подружиться» с одним из охранников и беседовал с ним как со старым приятелем. «Держи сигарету, давай покурим. А сколько тебе здесь платят? Да ты гонишь, 150 гривен в месяц! Да этого же даже на сигареты не хватит, это один раз в магазин сходить и то мало. А сколько ты уже служишь? Десять месяцев, ну так два месяца чалиться осталось», – говорил из-за закрытой двери в маленькое стеклянное окошко заключенный, передав через другое окошко сигарету ВВшнику.

Солдатик в черной форме присел прямо у двери в камеру и, смачно затянувшись, отвечал: «Скажешь тоже, домой еще не скоро попаду. Тут уже отслуживших год не отпускают, да еще уламывают на контракт и в зону АТО сразу отправляют. А оттуда, сам знаешь, возвращаются единицы. По телевизору говорят, что погибли десять человек, на самом деле умножай еще на десять и получишь настоящие потери. Так что попал я надолго».

Голос у срочника был не то чтобы невеселый, а очень даже печальный. Странно, но получалось, что парень, сидящий за решеткой из-за того, что его (по его же словам) подставили друзья, украв мотоцикл и совершив кражу накануне его свадьбы, утешал солдата, который был на свободе, просто выполнял свой патриотический долг пред Родиной.

«А ты знаешь боксера Усика? Так говорят, что он на фронт воевать поехал. Типа патриот Украины и все такое. Прикол, да!» – пытался развеселить служивого заключенный. Тут уже и я решила вмешаться в разговор: «Вранье это все! Ни на какой фронт Усик не собирался. Кто же ему позволит своей дорогой головой рисковать. Продюсеры явно будут против».

Дальше уже беседа продолжилась более живо, постепенно к ней подключился и бедолага, которого привезли со мной из СИЗО СБУ. По его словам, он сам киевлянин, задержали его 23 августа, накануне Дня независимости, подозревая в организации теракта на праздник в Киеве. «Говорят, про меня даже сюжет по телевизору показывали. Мол, поймали террориста, который готовил взрывы на Майдане на день Незалежности. Какой я террорист!» – жаловался он.

Судя по всему, бедолага Дима (так он  мне представился) так и не понял, что же произошло на самом деле. Со слов следователя, якобы в его квартире во время обыска после ареста, на котором присутствовали только его двое несовершеннолетних детей, нашли какую-то взрывчатку и гранату за унитазом в туалете. Откуда в его квартире это оказалось, Дима,  конечно, не знает. Но больше всего бедолага боялся, что его друзья, родные, близкие отказались от него, забыли и предали, ведь за это время к нему никто ни разу не пришел и передачку не передал.

Состояние его было подавленное, настроение кислое. Я постаралась, как могла приободрить его: «Так может твои родные просто не знают механизма, как тебе передачку передать и на свидание получить разрешение. Поговори сегодня с адвокатом, да и сам на имя следователя напиши клопотання про свидание с женой». Бедолага уцепился за эту возможность как за соломинку: «Точно, поговорю с адвокатом».

Дима еще рассказал, что с ним в камере сидит молодой боец «Беркута», которого обвиняют в расстреле активистов Майдана. Парню всего 25 лет и в феврале он действительно стоял среди своих сослуживцев в центре Киева и выполнял приказ не допускать массовых беспорядков. Вот только боевого оружия у него в руках не было, и приказа стрелять им никто не давал, хотя против него и его товарищей применяли не только «коктейли Молотова». И вот теперь этот парнишка сидит в тюрьме и тоже никак не поймет, в чем же его обвиняют, в чем он виноват?

Суд прошел без каких-либо неожиданностей, все имущество, которое у меня изъяли при задержании, в том числе и компьютер сына, оставили под арестом. Как пояснил прокурор, по его мнению в семьях общепринято пользоваться одними компьютерами, а я, сидя за компьютером сына, запросто могла вести переписку с лидерами террористической группировки ДНР. Я не знаю, может, конечно, прокурор именно так и делает, берет компьютер своего ребенка, чтобы поработать дома, но это точно не общепринятые  семейные  традиции. По крайней мере, у нас в семье у каждого свой ПК, и пароли от них нам не известны. Попробовала бы я взять попользоваться компьютером своих детей, скандал был бы!

Кстати, о переписке. Как рассказала Лиля, ей ее источники сообщили, что мой электронный ящик точно был взломан еще в июле, так что моя переписка для сбушников уже давно не тайна. В таком случае и моего согласия на осмотр личных вещей, отправленных через кампанию-доставки, им не нужно, как и на обыск квартиры в Донецке. Интересно, смогли они все это осмотреть и обыскать.

Как рассказала Лиля, на четверг, 4 сентября, планируется провести мой допрос. О чем будут спрашивать, пока не понятно, но готовиться нужно к любым сюрпризам. При этом следует учитывать, что при допросе не все защитники будут присутствовать, один до сих пор лежит в больнице. Поэтому надо быть осторожной и внимательно слушать вопросы и не говорить лишнего.