90 дней в плену

Вот, новый поворот

Эта неожиданность произошла во вторник, 7 октября, хотя предпосылки к этому событию были очевидны, я просто их не замечала, или не придавала им большого значения. Итак, сразу после раздачи утренней каши конвойный сказал, чтобы я собирала все свои вещи на выезд. «Позавтракать можно?» – спросила я, и мне позволили покушать, а потом собрать вещи. На самом деле, после новости о выезде с вещами мне совсем перехотелось есть. Для видимости поковыряв кашу и хлебнув чай, я вывалила завтрак в унитаз, помыла посуду и стала собирать вещи.

Куда меня повезут? Что меня ждет? В Лукьяновское СИЗО? Возможно. И меня уже неоднократно предупреждали об этом, да и детям я говорила, что меня обещают перевести из СБУшной тюрьмы. Но это все равно было неожиданно, и будущее переселение меня очень тревожило. Не исключено, что меня ждет не переезд в другое СИЗО, а обмен. Но рассчитывать, что конвой мне скажет правду, было бессмысленно, ничего они не скажут. Поэтому я вдохнула, выдохнула и стала собирать вещи.

Оказалось, что за два месяца пребывания в неволе, я серьезно обросла шмотками. Только теплое одеяло и плед занимали огромный пакет. Еще в один большой пакет я еле впихнула одежду, не считая теплой куртки, которую я сразу отложила, чтобы надеть на себя и тем самым сэкономить место. Оставалось еще упаковать всякую гигиенически-моющую мелочь, документы и записи (в том числе и эти). Как ни крути, получалось три сумки, а руки у меня всего две. Помимо этого, у меня в тумбочке и холодильнике были еще продукты питания. Подумав, что с ними делать, я впихнула в пакет с документами две бутылки воды (самое необходимое), один пакет с печеньем и яблочко. Посмотрев на кульки с конфетами, я подумала, что ничего страшного, я смогу обойтись и без них, ведь и в другом месте наверняка кормят, а если меня направляют в другое СИЗО, то и передачу я тоже скоро получу, ведь обычно в среду Полинка приносила мне очередную посылку. Как оказалось потом, на этот счет я очень сильно ошибалась.

Примерно через час за мной пришел конвой. Еле собрав три сумки в две руки, я пошла за ним в последний раз по коридору и вниз по лестнице в комнату осмотра. Там долго ждали, когда придет конвой, потом разбирались, что делать с деньгами, которые остались на моем счету (509 гривен), и с телевизором. Решили, что телевизор надо передать родственникам, потому что там (все-таки переводят в Лукьяновку) телевизор не положено заключенным, а деньги я там же положу на свой счет. На том и порешили.

Я собрала свои пожитки, загрузила их в большой автозак, и мы выехали из изолятора СБУ. В сопровождении этот раз мне определили конвойным молодого парня, который как-то успокаивал меня после разговора с подполковником Шариковым. Я сочла что хороший знак. По дороге мы поговорили с ним сначала про холодную погоду, после чего разговор зашел об обмундировании, которое в такую погоду выдают бойцам в армии, и конвойный пришел к выводу, что в таком обмундировании воевать, да и просто проходить службу крайне не комфортно. «Нам тоже выдали эти новые бушлаты и форму. Но это же ужас, совсем невозможно в них даже бегать. Куртка тяжелая, ткань стеклянная, в ней на морозе тут же окоченеешь, а под дождем намокнешь. Кроме того, ведь все карманы на форме не для красоты пришиваются, они должны быть функциональными, чтобы в один из них я мог положить «магазин», в другой – РПГ. В этой же форме это ничего не продумано. Сразу видно, что ее придумали люди, к армии не имеющие никакого отношения. У меня вот дома есть форма десантника еще советского образца. Так вот это, я вам должен сказать, – вещь, которая еще не один год прослужит», – говорил он о наболевшем. Рассказывал, что ребятам в такой форме будет очень тяжело воевать, что эта война никому не нужна, и он, например, даже за деньги туда бы не пошел. Я поддакивала и соглашалась с ним, хотя на самом деле мне просто хотелось как можно дольше с ним разговаривать, и не важно, на какую тему, просто он один из немногих, с кем здесь можно было просто поговорить.

К месту назначения, к сожалению, приехали очень быстро. Я не знаю, как Лукьяновское СИЗО выглядит снаружи, но то помещение, внутри которого я оказалась, вызывало угнетающее чувство – грязное, полутемное, с узкими коридорами, высокими потолками и обвалившейся местами плиткой. Конвойный проводил меня в узкий грязный отстойник – бокс, откуда через некоторое время меня провели на медосмотр.

В отличие от сбушного СИЗО, здесь меня не стали раздевать полностью, ограничились только визуальным осмотром (тем более что вместе со мной передали личную карточку, в которой была и медкарта), но зато сразу взяли кровь из вены на СПИД. Как показала проверка, СПИДа у меня нет, хотя в этой санчасти, полной антисанитарии, можно было подцепить все что угодно. Поэтому я старалась сидеть на краешке стульчика и поменьше трогать руками предметы.

Женщина-фельдшер, довольно крупная дама с крашеными короткими волосами задавала вопросы, внося ответы в новую карточку. Заметно было, что чистописание, да и просто работа с ручкой – не её конек. Когда я на её вопрос, где работаете, стала полностью называть свою должность, она ограничилась двумя словами – «главный редактор». За соседним столом сидел мужчина, с усердием штамповавший какие-то бланки. Его принадлежность к медицине можно было распознать разве что по белому замызганному халату.

Когда подошла моя очередь расписаться в медкарте, выяснилось, что в ручке, которая привязана на шнурке к столу и предназначалась для заключенных, закончилась паста. Тогда доктор-мужчина поделился другой – с символикой Партии регионов «Выборы-2010». «У жены на работе еще много таких с выборов осталось, вот и раздает всем», – пояснил он. Да, у народа «регионаловской» сувенирки по домам припрятано столько, что еще лет на десять хватит.

После медосмотра мне велели выйти в коридор и подождать. Привыкнув к жестким правилам СБУ, я даже не представляла, что можно вот так просто, без сопровождения выйти и подождать, при этом без наручников, и никто не командовал: «Руки за спину, лицом к стене!» Я довольно спокойно прошла через предбанник, в котором ожидали своей очереди на осмотр несколько мужиков разного возраста, явно не из высшего общества. Мужички с любопытством разглядывали меня, выставив головы в коридор из предбанника.