9000 км до любви

Глава 7

Как интересно получается: вроде смотришь в окно на проносящиеся мимо берёзки, на широкие поля с раскинувшимися под голубым небом коровами, на которых каждый раз обращаешь внимание, как в первый, – и не скажешь, что ты уже совсем далеко от дома. Всё кажется привычным.

Я перевела взгляд на Маринку: зевая как сонная муха, она скучающим взглядом смотрела в потолок, рядом лежала так и не открытая книга по юриспруденции. Стёпа сидел за рулём, в пол уха слушая Гошу, то и дело бормотавшего себе под нос что-то о личности и достоинстве преподавателя из универа, который задал на лето то, что они с ним в жизни не решали.

Решив хоть как-то прервать эту праздную тишь да гладь, я спросила:

– А вы в какой город больше всего хотите?

– Я хочу в Казань! Там вкусные эчпочмаки, мне…привозили попробовать как-то раз, – Маринка уставилась в одну точку. Всё-таки правильно я сделала, что заблокировала его вчера.

– А я бы в Новосибирск больше всего хотел. Там первый в России СКИФ, – раздался спокойный голос Стёпы.

– Чего-чего?

– Сибирский кольцевой источник фотонов, – махнул рукой парень. – Профессиональные издержки, не обращайте внимания.

– Я хочу больше всего на Байкал. Мне бабушка про него столько всего рассказывала! – с самых юных лет я грезила о нём как о чём-то волшебном и совершенно сказочном, подкрепляемая воспоминаниями о легендах и приданиях, рассказанных бабушкой перед сном.

– А ты, Гош?

– Владивосток. Меня там дедушка ждёт, – даже не повернув головы в нашу сторону, парень продолжал смотреть в окно.

– А чего мы сидим то? – резко вскочила Маринка. Вот, как всегда, ударит ей что в голову… – Нужно работать на благо фирмы! Никуля, расчехляй свой мобильник, Нижний Новгород должен спать и видеть, когда наша колотушка приедет!

И тут началось – мы писали объявления в каждую группу, связанную с Нижним: начиная с обыкновенного «Подслушано», заканчивая группой «Одинокие сердца НН».

– Ник, может, тебя туда запостим? Время страстного свидания назначим на нашей точке, может и письмо отправят, – захихикала подруга. Иногда я в шоке с её идей.

Не успела я возразить и спустить Маринку в реальность, где события не складываются как в книжках, в разговор встрял Гоша:

– Хватит фигнёй маяться, гении маркетинга.

– Ой какие мы злыдни, – надула губки Маринка.

– Не выспался что ли? – усмехнулась я. На утро мы нашли парней под грудами палок и брезента всё же не выстоявшей ночь палатки.

– Да, не очень удобно спать, когда вместо зубной феи к тебе в рот заползают муравьи, – Гоша повернулся на меня и гаденько скорчил лицо в улыбке.

– Да что ты, – притворно взмахнула руками я. – А как же наши стены сосны-великаны, наша крыша – небо голубое?

– Раз уж ты считаешь, что мы – это Бременские музыканты, Ника, то ты будешь ослом в нашей труппе.

– Вот как? – мне захотелось в него чем-нибудь пульнуть, с ослом меня ещё не сравнивали. – И кем же у нас будешь ты? Не припомню, чтобы там был клоун.

– Обижаешь, принцессой, конечно, – Гоша водрузил себе на голову пластмассовую тарелку, будто корону, и принялся делать вид, что сдувает пылинки со своих плеч.

Тут автодом резко тряхнуло так, что я схватилась за стол, чтобы не упасть.

– Ваше Величество, вы корону обронили, – усмехнувшись, сказал Стёпа.

– Как ты умудрился попасть в ямку, когда вокруг новехонькая дорога?

– Кто знает, – пожал плечами Стёпа. – А вообще, мы уже подъезжаем.

***

В Нижнем мы сразу определились с местом нашей остановки – это была набережная. Казалось, смотришь вдаль и не замечаешь того момента, когда серый асфальт сменяется синей гладью Матушки-Волги. Но главным преимуществом было то, что людей тут было навалом.

Мы облюбовали одну из многочисленных лавочек, поставили наш импровизированный ящик и принялись ждать.

– Нам бы табличку какую сделать, что ли, – почесал голову Гоша.

Гуляющие вокруг люди делали вид, что и не смотрят на нас вовсе, но всё же то и дело бросали заинтересованные взгляды в нашу сторону. Маринка набрала в лёгкие побольше воздуха и громко начала кричать нашу читалку. Дедушка, проходящий неподалёку, вздрогнул.

– Маринка! – шикнула я на подругу. – Ты сейчас всех распугаешь!

– Ну нечего так кричать, – к нам шла молодая девушка с короткой причёской и ярко-красными губами. – А я вас видела в интернете. Хочу отправить письмо!

– Конечно, – Маринка протянула девушке ручку и конверт. – И подпишитесь на наши соцсети, пожалуйста.

Девушка писала куда-то далеко, в Читу вроде, я не разглядела. За ней к нам начали подходить и другие люди: семьи с детьми, подростки, пожилые люди – у нас не было какого-то определённого возраста. Как и во Владимире стоило кому-то лишь начать, как за ним потянулись остальные. Люди будто боялись оказаться первыми: это было что-то новое, а оттого страшное и неизвестное. «Вдруг это какая-то схема? Сейчас подойдём, а они денег потребуют» – их опасения были понятны, но стоило кому-то подойти, как и все остальные подтягивались, собираясь в кучу вокруг нас. Кто-то начинал шутить – остальные подхватывали, а когда кто-то начинал ругаться, спор разрастался и охватывал всё новых участников, но мы, хоть и недюжинными усилиями, смогли его потушить. В какой-то момент я начала ощущать себя частью этой толпы, будто теперь мы с этими людьми были чем-то единым. Индивидуальности сливались в общий характер толпы, и мне это нравилось.