А Баба Яга (не) против!

1

Серафима Степановна решительно мерила шагами периметр: от угла к углу, от угла к углу.

- Да что ж это такое делается! – восклицала она время от времени. – Меня не спросили. Не поинтересовались, что именно я по поводу всего этого думаю.

В этот момент Серафима Степановна дошагала как раз до противоположного угла и, уткнувшись носом в потрескавшуюся штукатурку, глубокомысленно задумалась.

Вынырнув из размышлений, снова отчеканила шаг к стене справа.

- Это ж надо! – при новом развороте её глаза встретились с хитрым прищуром зелёных глаз.

- И чего ты мельтешишь, душенька? Уже битый час бесполезно мечешься. Хоть бы чего умного сказанула. А то всё: о-ё-ёй! о-ё-ёй! Ужас! Кошмар! Где ты ужас видела, спрашивается?

- А тебя, душегуб ты этакий, вообще никто не спрашивает.

- Давно ли ты грозная стала?

- Да вот только что! Когти-то щас как выпущу, пойдут от тебя клочки по закоулочкам!

- О-ё-ёй! Напужала! Это у меня когти! Железные, причём! А у тебя – лапки!

- Где ты видел Бабу Ягу с лапками?!

- А вот только что! – в тон ей ответил вполне увесистый чёрный кот. - Ты ж не хочешь быть Бабой Ягой, Серафима Степановна! Как есть отказываешься!

- А на кой она мне сдалась – Баба Яга эта?

- Не тебе сдалась! Ты и есть самая что ни на есть Баба Яга теперича. Как есть - Баба Яга!

- Ой, мамочки мои родные! Да за что ж это мне наказание такое-то! – запричитала Серафима Степановна, на автомате присаживаясь на вместительный дубовый сундук, услужливо бросившийся ей прямо под ноги.

Реальность неотвратимо наступала на Серафиму Степановну.

- Сбежать и то некуда. Найдут же ироды!

- Найдём. Даже не сумлевайся! Найдём, Серафима Степановна, найдём и в ножки поклонимся, Баба Яга ты наша родненькая!

Кот картинно дёрнул подусниками, мотанул хвостом и промурчал притягательно:

- Серафимушка Степановна, Бабушечка Ягушечка ты наша родименькая! Заметь, - кот хитро блеснул изумрудными глазами, - заметь, ты ж не просто Баба Яга какая-то неприкаянная. Ты ж Баба Яга в десятом поколении! Неужто это для тебя ничего не значит?

Картинно выгибаясь всей спиной, кот резво запрыгнул к ней на колени. Момент растерянности Серафимы Степановны надо было ловить горяченьким.

- Ну, какая из меня Баба Яга?!

- Самая наилучшая! – кот впился когтями в белый льняной брючный костюм и замахал услужливо хвостом прямо перед самым носом Серафимы Степановны.

- Сгинь, хвостатый, сейчас затяжек наделаешь! Ап-чхи! – не выдержала Серафима напора кошачьего хвоста.

- Ну, рассуди, Серафимушка, - продолжал заглядывать прямо в глаза котяра, - Капитолина Аркадьевна, бабка твоя троюродная, на пенсию ушла. Триста пятый годок, как-никак минул, какая из неё Баба Яга? Рассыпается ведь вся: паутину не метёт, пироги не печёт, ступу лет двадцать назад в подвал забросила, с управлением не справляется. Вот я и говорю: некому больше. Одна ты у нас – свет в окошке!

Серафима Степановна мрачно глянула на окно, затянутое паутиной, засиженное мухами, подёрнутое пылью.

Дубовый сундук легко приподнялся и услужливо перенёс Серафиму к окну поближе, чтоб пыль удобнее было рассматривать.

- Ну, я не знаю! – протянула Серафима Степановна, проводя пальчиком по подоконнику и тревожа многолетнюю пыль, сердито скрипнувшую под нажимом.

- Я знаю, Серафимушка, - продолжал обольстительные речи кот, растёкшийся чёрной смолой по её белым брючкам.

- Ты будешь лучшая Бабусечка Ягусечка в своём роде. В нашем лесу тебе равных не будет! – мурчал на разные лады пушистый обольститель.

- Пойдём, пойдём душенька, я тебе хозяйство покажу. Неужто душа не всколыхнётся?! Ни за что не поверю, чтобы Баба Яга, природная да родовитая, ручки не приложила свои мягкие к хозяйству обширному, глазоньки твои ясные, да, чтоб не разгорелись от богатств-то завещанных.

- Ты одна хозяйка теперь всесильная да всемогущая, - продолжал усиливать напор кот, увиваясь в ногах Серафимы, неосмотрительно вышедшей на крыльцо.

Спустившись по скрипящим ступеням, Серафима чуть не запнулась от неожиданности о куриную ногу весьма внушительных размеров.

- Здрасьте! – проскрежетала изба, испуганно моргнув подслеповатым окном.

- И Вам того же! – только и смогла выговорить Серафима Степановна, удивлённо оглядывая древнее деревянное строение, которое принялось отряхиваться и перминаться с ноги на ногу так, что внутри зазвенела посуда.

- Эй! Стой смирно, окаянная! – скомандовал кот. – Всю посуду побьёшь историческую. С тебя станется, неугомонная!

- Какую, какую ты сказал посуду? Историческую?

- Ещё какую историческую! Раритет на раритете. Десять поколений собирали. Деньжищ стоит – уйма!

- Это старьё, да деньжищ?! – не поверила Серафима.

- Тут кружки есть – самого Ивана Грозного знавали.

- Ну, ты ври, да не завирайся. Ивана Грозного ещё приплёл. Можно подумать, Иван Грозный к моим прабабкам на чай ходил.

- Может, и на чай. Кто ж его знает, он же царь.

Перепираясь с котом, Серафима всё же обходила подворье. Её цепкий взгляд отметил добротный курятник без какого-либо наличия куриц. Далее следовал загон для овец, но там висела только шерсть клоками, видно сами овцы давно покинули не слишком уютное строение.

- А корова у Капитолины была?

- Как не быть! Была, была коровушка, да лет тридцать назад Змей стащил. Сказал, его змеёнышам молоко нужнее. И Капитолина, душа наша добрая, платочком помахала да и отдала.

Серафиме не понравилось самоуправство Горыныча.

- Ладно, разберусь! – вырвалось у Серафимы неожиданно.

- Вот и ладно! Вот и ладно, Серафимочка ты наша Степановна! – замурлыкал кот, боясь спугнуть удачу.

Серафима сама не заметила, как в голове начали выстраиваться планы, да расчеты рассчитываться: что, куда, да откуда взять; куда приспособить половчее да поэкономнее; где копать, что садить, где грести, где мыть, где чистить.