А Баба Яга (не) против!

2

А Серафима на негнущихся ногах дотащилась до сундука и села в полном психологическом истощении.

- Это ж надо! – пробурчала она себе под самый нос. – Во вляпалась! Вляпалась так вляпалась.

Серафима покачала головой.

- Баба Яга! Скажи кому, ни в жизнь не поверят, да ещё на смех поднимут. Пережиток прошлого!

Новоиспечённая Яга уныло обвела внутренности теперь уже её избушки на курьих ножках.

- Дааааа! Вот удружила бабка Капитолина! По всем моим, даже самым грубым подсчётам, ей было не больше девяноста пяти. Да, дряхлая – по человеческим меркам. Да, несовременная. В технологиях не понимает ровным счётом ничего. Жила, как при царе Горохе. А оказывается… Сколько там Васька сказал? Триста пятый год идёт.

Серафима от осознания, аж, рот ладошкой прикрыла.

- Мама дорогая! Вон где правда-то вылазит. Боком! Как есть боком! И кому боком? Да мне боком! Даже, я бы сказала, задом!

Серафима вздохнула, с трудом собирая расползающиеся мысли. Встала. Скрипнула правая коленка.

- Баба Яга – Костяная Нога… - машинально вспомнила Серафима детскую присказку-дразнилку. – Если мне ещё жить до трёхсот лет, тут немудрено, что нога окостенеет.

- Коллагену надо, и чем больше, тем лучше, - мелькнула автоматически первая здравая мыслишка, а вторая где-то затерялась в тяжёлом мыслительном процессе.

- Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй! – на большее у Серафимы уже речи не хватало.

- Ну, раз с сундука встала, пойду, как краса-девица, из окошка гляну.

Серафима отряхнула свой белоснежный брючный костюм.

- Где-то в пыль вляпалась. Да тут и немудрено!

Створки окна на удивление распахнулись легко и почти без скрипа. Серафима повертела головой, пытаясь высмотреть хоть какую-то тряпицу, намереваясь смахнуть столетнюю пыль с подоконника. Не тут-то было, тряпицы в округе не наблюдалось.

- А! – досадливо махнула рукой Яга Серафима и почти до пояса выпялилась в окно.

На улице стояла тишина. Даже птицы умерили свой гвалт, опасаясь, что Яга от них сбежит. Васька строго настрого приказал:

- Молчать! Ягу не раздражать и не бесить. А то не ровён час в бега ударится, лови её потом и по новой уговаривай. Я тоже уже не мальчик, у меня словарный запас истощается.

- Цыть, ты! – зыркнул он на ворону, так и норовившую открыть рот. – Сиди и молчи, бестолковая!

Кошачьи глаза так стрельнули изумрудами, что и звуки замуровались в вороньем горле. Она так и осталась сидеть с выпученными глазами, накрепко зажав крыльями увесистый клюв.

- Жили были Дед да Баба, и была у них Курочка Ряба… - сарказм у Серафимы уже зашкаливал. – Не хватает только зрителей. Это ж как в передаче «В гостях у сказки» - окно избушки отворяется,и румяная сказочница в платочке сказку начинает сказывать. Только в роли сказочницы теперь я – Серафима Степановна, новоявленная Бабка Ёжка из века двадцать первого.

Серафима не удержалась от комичности ситуации и неожиданно прыснула весёлым смехом. Ворона на ближайшей ветке чуть не свалилась от нарастающего напряжения. А вездесущее кошачье ухо неосторожно выставилось из-за угла.

Симочка-Яга прищурилась и оценивающе обвела глазами открывшееся из окошка пространство. Её старенькая, видавшая виды Тойотка так и стояла у вольготно развалившегося забора. Покосившаяся калитка тихонько поскрипывала, игнорируя Васькин запрет. Протоптанная, но уже изрядно подзаросшая тропинка убегала через луг к лесу, активно машущему ветками и сучьями. Во дворе буйно разрослась неугомонная трава-мурава. Накренившаяся телега без одного колеса притулилась у кучи дров и веток. Потемневший от старости пень и ржавый топор сиротливо замыкали эту живописную композицию.

- Война войной, а обед по расписанию, - выдохнула Серафима и непроизвольно вздрогнула от собственного голоса в этой вязкой, почти не живой тишине.

- С кем это ты воевать собралась, Ягушечка моя несравненная? – мягко раздался Васькин голос из-под окна.

- С голодом, Василь Василич, с голодом. Голод не тётка, тебе ль не знать? Есть захочешь, ещё не так поворотишься! – посыпалась из Серафимы народная мудрость.

- Ух, ты! – Серафима никогда не замечала за собой особой любви к народным словечкам. А тут, смотри-ка, сами напрашиваются.

- Я же сказала, есть сейчас будем. Иди пока, иди не мешай Ягушечке на стол накрывать. Наколдую – позову, - усмехнулась Серафима, глядя с какой прытью Василь драпает за угол избы, выполняя её распоряжение.