А Баба Яга (не) против!

5

Пока Василиус и Ворона прихорашивались к обеду, Серафима в который раз похвалила себя за предусмотрительность, вытаскивая из сумки приличных размеров кухонный нож и красивую расписную разделочную доску. Кто ж знал, что Капитолина так скоропостижно сбежит, подарок-то ей готовила: новый нож и новую доску на кухню. Теперь сама пристроилась к буфету, колбасу, сыр разложила, и только занесла ножичек над палкой ароматнейшего сервелата, как за дверью…

А за дверью началось непередаваемое: крякали, вякали, бякали, лаяли, выли и квакали.

- Да что ж такое-то!? – Серафима стремглав вылетела на крыльцо, да так и застыла.

Василий, намывавший в этот момент правую заднюю лапу, тоже застыл от неожиданности.

- Явились – не запылились! – сарказму Васьки можно было позавидовать. Он вдруг резко осознал, что колбасы ему в ближайшее время точно не видать.

В этот раз Серафиме пришлось онеметь. Что говорить, она не знала.

- О! Делегация прибыла! – первым среагировал всё-таки Василий. – Совести у вас нет! Баба Яга, видите ли, только утром прибывши, а они уже тут как тут. Нахлебники!

Василий оченно опасался, что его дражайшая колбаса будет сейчас поделена между этими оглоедами.

- И как я забыл-то! Разорался на весь лес: колбаса! колбаса! И на тебе – эти тут как тут. Сожрут ведь, и спрашивать не станут.

- А это, многоуважаемая моя Ягушечка Серафимочка… Это… - Васька пытался подобрать подходящие слова, но, так как был взволнован, да нет, не просто взволнован, а взвинчен из-за стремительно уплывающей из лап колбасы, слова никак не подбирались. Вот ругательные слова готовы были сорваться с кошачьего языка, а приличные, особо приличные, резко вылетели через левое кошачье ухо и возвращаться не спешили.

Серафима помнила, что если сильно волнуешься, нужно непременно три раза глубоко вздохнуть, а потом уже говорить. Она набрала полные лёгкие воздуха и… Выдохнуть она так и не успела.

- Ну, здравствуй Яга! – пропела рыжая-рыжая лиса.

- Ква-ква! Здравствуй, Яга-матушка! – раздалось откуда-то из-под лопуха.

- Добро-кря! Пожаловать-кря! В лес кря-кря! – проскрипел синеголовый селезень.

- Приветствую! – склонился в глубоком поклоне серый объёмистый заяц. Поклонился и расшаркался правой лапой, как на приёме в королевском дворце. Зайцу только шляпы не хватало для образа.

- Ик! – сказала Серафима, увидев, как из-за бани приближается к крыльцу крупный, с лоснящейся шерстью серый волк.

- Ик-ик! Кхе-кхе-кхе! – это всё, на что Серафима была способна в этот момент.

- Здравия тебе, хозяйка, здравия! – серый волк невозмутимо сел в метре от крыльца и испытующе уставился на Серафиму своими жёлтыми глазами.

Никогда в жизни Серафима и в глаза-то не видела на природе, на свободе дикого волка. Она с сожалением поглядела на свою серенькую тойотку у забора. Путь к ней был отрезан волчьим хвостом, вольготно расположившимся как раз на тропинке.

- Васька! Это что? – еле слышно прошептала Серафима.

- А это делегация, матушка! Быстро же они прознали! – Василий начал считать убытки, которые так и не появятся на его столе.

- Колбаса, курочка, сыр… - пронеслось в кошачьем подсчёте.

- Делегация?! – с изумлением отозвалась Серафима.

- Ну, да! Как есть, делегация! Вон Лягушка Квакушка. Вон Лисичка Сестричка. Вон Сизый Селезень. Вон Зайка-Побегайка. Вон Волчок Серый Бочок.

- Кого-то не хватает… - протянул Василий.

- Меня! Меня не хватает! – раздался писк за спиной у Серафимы.

- Мышка-Норушка я, барыня! Мышка-Норушка! – серая мышь размером с ладонь Серафимы юрко проскользнула у неё между ног и бросилась, усиленно кланяясь, на тропинку, стараясь попасть пред светлые очи новой Бабы Яги.

- Мышка-Норушка я! – ещё раз пискнула и застыла, склонив голову.

- У нас что, теремок намечается?

- Да, неее, матушка, - протянул Заяц, - Теремок у нас на поляне под ёлкой. Запамятовала ты, матушка!

- Это ты запамятовал, Серый. Наша Баба Яга свет Серафима Степановна только нынче утром прибыли на владение. Думать надо, что гуторишь! Забыла! Скажет тоже!

- А где... – Василий не успел договорить.

- Туточки я! – из-за угла избы вальяжно выплывал крупный мохнатый бурый медведь.

Серафима начала осторожно оглядывать пространство – успеет ли она забаррикадироваться в избе, пока этот хищник на неё не бросился. Совсем не хотелось окончить жизнь под медвежьими когтями и клыками.

Каждый знает, и Серафима тоже, что медведь – самый сильный, самый свирепый и самый непредсказуемый зверь в лесу. Лучше с таким не встречаться!

Медведей Серафима видела разве что в зоопарке, да и те были помельче и близко к ней не подходили. И она к ним тоже не приближалась, а держалась, можно сказать, на расстоянии пушечного выстрела.

- Ииииииии… - это всё, что могла промолвить новоявленная Яга, больно стукнувшись о бревенчатую стену избы и зажмурившись, никак не желая смотреть, как медвежий нос обнюхивает её лицо.

- Не боись, Яга, не боись! Эка ты пужливая! Молодая ишшо, неопытная! – с пониманием оглянулся медведь на делегацию, во все глаза рассматривавшую Серафиму.

- Аль не признала?! Михайло я, Потапыч – воевода твой!

- Признаешь тут! – мелькнула мысль в мозгу Серафимы, и она приоткрыла левый глаз. – Так, есть меня вроде не будут, и на том спасибо!

- Добро пожаловать, гости дорогие! – буквально пропел Василий, беря ситуацию в свои руки, то есть в лапы.

- Серафима! Выноси! – махнул хвостом кот.

- Что выносить? – не поняла новоявленная Яга.

- Да хоть что! Главное, выноси! Подарки народу треба! – кот стрельнул золотым взглядом на Серафиму.

- Аааа! Подарки?! Какие? – не поняла молодая Яга.

- Да, хоть какие! Главное, выноси! Мясо там, колбасу, сыр… - Василий уже не жалел ничего. А что?! Съездит ещё Серафима в город на своей тойотке, да снова колбасы привезёт. А сейчас ситуацию надо было разруливать. Подданных угостить. Уважение принять. Неважно, что Серафима не знает, что это её подданные. Потом разберётся. Важно, чтоб приняли, поклонились и не бузили. А то мало ли?