А Баба Яга (не) против!

7

Серафиму не мог не волновать вполне законный вопрос: а где она будет спать-ночевать? Багряные лучи заходящего солнца вполне резонно намекали, всё мол, на боковую пора.

Избушка-то неказистая.

Ну, ладно, отмыла она стол, перемыла окна, пол отдраила. А дальше-то что? Она не кот, на лавчонке не устроится. Она ж в гости ехала. К бабульке своей ехала. Вот напились бы с Капой чайку, выдернула бы сорняки из морковки и ещё из чего-нибудь, да и поехала бы спаточки в свою кроватку с ортопедическим матрасиком необъятных размеров. А так что? Что имеем в наличии?

Изба 5 х 7 - одна штука. Печь русская белёная, но порядком облезшая – одна штука. Стол дубовый – одна штука. Буфет с кухонной утварью – одна штука. Сундук (открыть так и не смогла) – одна штука. Табуретки грубосколоченные некрашеные – две штуки. И вишенка на торте – лавка у стены из горбыля наспех сооружённая, даже не односпальная, а так – 0,5 спальная. На ней сидеть-то страшно, потом занозы замучаешься кое-откуда вытаскивать.

Коту-то что, где лёг – там и спальное место.

Вот где спала Капитолина, три сотни лет с гаком прожившая в этой избёнке? Ещё тот вопрос! А женщина она не молодая, даже слишком не молодая, чтоб на лавке ворочаться. Тут не захочешь, а на пазлы развалишься. Тут не только хондроз, тут и позвоночника лишиться можно - напрочь. Что ж делать-то?

Такие невесёлые мысли одолевали Серафиму, чем ближе приближалась ночная темь. Она пыталась бодриться, что одну-то ночь можно и в машине прокрутиться, правда, сиденья плоховато раскладываются.

- Да-а-а, завтра утречком я не то что к колодцу, я и спину не разогну. Вот сразу и будет – Баба Яга согнутая - одна штука.

Мысли и перспективы невесёлые какие-то. Солнце уж наполовину за горизонт ушло, а вопрос она так и не поняла, как решать. Да и здесь тебе не там: фонарей нет, электричества нет, интернета нет, доставки нет, супермаркетов нет. Устала считать, чего тут нет.

А что есть-то?

И Васька свалил куда-то, и спросить не у кого, как Капитолина сей вопрос насущный решала.

Ещё чуток посидев на крыльце, Серафима поняла, что вопрос решать всё-таки придётся самой.

Помнится, народ простой как-то на печи спал. И пошла она, свет Серафимушка Степановна, печку русскую на предмет спального места исследовать. Будь она неладна! К печке Серафима претензий не имела, пока не сформировались. А вот к Капитолине претензий много набегало.

- Надо будет ежедневник завести, да туда все претензии и записывать. Вот встречу где-нибудь, на какой-нибудь стёжке-дорожке, эту Капитолину, да и вывалю ей все претензии разом, - хорохорилась новая Яга, разыскивая лежанку на печи.

- Это ж надо! Двадцать первый век на дворе, а я как… - Серафима не успела договорить: что там и как.

- Ты я вижу, нашла, где спать-то будешь. Матрасик там. Ты загляни, загляни на лежаночку-то.

- Васька, гад, испугал, аж сердце зашлось, - принялась было отчитывать кота Серафима.

- Ну, уж прямо, и испужал! Тебя испужаешь, как же!

Серафима не стала вдаваться в подробности, кто кого и зачем испугал. Она лихорадочно зашарила руками в поисках пресловутого «матрасика» где-то под потолком. До потолка-то она и рукой могла достать, и это при её-то ростике, метр шестьдесят с хвостиком.

А лежанка на печи отыскалась, как есть отыскалась. На печи, фактически под самым что ни на есть потолком. Не лежанка, а щель какая-то между печью и потолком. Но делать нечего! Под пальцами захрустело сено в тонкой матрасовке.

- Ладно, хоть не на голых кирпичах. И то ладно, - подумалось Серафиме.

- Первый блин, что называется, комом. А завтра придумаю, первым делом придумаю, как вопрос решить в положительную для себя сторону.

Серафима достала из своей сумки, так и стоящей сиротливо в углу, шёлковую пижамку с васильками и ромашками, быстренько переоделась. Отметила, что в такой темени и не умылась, и зубы не почистила.

Это тоже надо будет в ежедневничек-то записать. Никто ведь не предупреждал о такого рода негативных последствиях от её поездки.

- А всего-то ехала морковку полоть! – вздохнула Серафима, примеряясь, как она на эту печку теперь полезет. И темень, как назло, хоть глаз выколи.

- И чего ты к этой морковке-то пристала? Где ты её в огороде видела? Её сначала посадить надобно, чтоб потом приставать. А так слова на ветер! – принялся рассуждать Василиус, устраиваясь на ночь на сундуке.

- Хоть рогожку бы котику постелила! – Не унимался кот.

- Ты чего вокруг печки ходишь, как привидение. Спи давай!

- Какой спи! – рявкнула на неугомонного кота Серафима, - Я как туда полезу?

- Все вы городские такие, к жизни не приспособленные, - парировал Василиус. – Ты ножку-то, ножку на лесенку-то поставь, потом другую. Глядишь, и залезешь как-нибудь. И вообще, это вопрос не в моей компетенции, сама справляйся! Я спать хочу.

Василий свернулся клубком, закрыл глаза и затих.

Серафима же ещё какое-то время нашаривала в темноте лесенки, ступенечки, приступочки, пока не заползла на эту, будь она не ладна, печь.

Благо, сено в матрасе было всё-таки сухое и душистое. В углу она нашарила рукой рогожку. Укрылась, если это можно было так назвать. Поворочалась раз пяток с боку на бок. Подумала, что завтра непременно решит, что делать завтра. Усталость взяла своё. Серафима закрыла глаза. Забыла сказать: «На новом месте приснись жених невесте». И провалилась в сон.

А снился ей компьютер, телевизор и интернет.