А Баба Яга (не) против!

8

Первый лучик солнца пробежал по вымытым половицам. Где-то чирикнул воробей. Махнул хвостом кот, отгоняя весёлый солнечный зайчик, настырно стремящийся разлепить плотно сомкнутые кошачьи веки. Не просыпаясь, кот потоптался на сундуке то в одну сторону, то в другую, пытаясь продлить сладость утреннего сна. Отвернулся к бревенчатой стене, для большей надёжности глаза прикрыл хвостом и приготовился посмотреть ещё один сон.

Серафима обычно просыпалась достаточно рано. Не с первыми лучами солнца, конечно, но всё же…

Свесила голову с печи. Вспомнила вчерашнее. Потянулась, насколько позволило пространство. Посчитала брёвна над печью, заметила в углу узоры на аккуратной паутине, насладилась тишиной, понаблюдала за настойчивыми играми солнечного зайчика и принялась планировать предстоящий день.

- Во-первых… - прошептала Серафима и остановилась с подсчётами. Дел было столько, что они толпой стояли и пытались пробиться в первые ряды. Первоочерёдность как-то не складывалась. Надо было всё и сразу.

- А не попить ли чайку?! А что? Идея! Вась, а Вась.

- Фр… - раздалось в ответ.

- Вась, может, чаю попьём?

- Я кот. Коты чай не пьют. Я сплю, – Васька пошебуршал и снова затих.

- Эх, всё самой, всё самой. Никакого понимания… - С печки Серафима практически сползала, хватаясь за углы и приступочки. Вчера в темноте всё было как-то немного иначе. А вот сегодня…

Серафима не успела додумать, чем сегодня отличалось от вчера, как…

Не понятно, как Васька, но Серафима точно не поняла, что это было, что случилось, что за шум, что за гром. Казалось, изба провалилась в какую-то турбулентность: вихревые потоки носились вокруг с такой силой, так завывали и всхлипывали, что трещали стены, а окна готовы были выскочить со страху и убежать, куда глаза глядят.

Кот от неожиданности ощетинился, вздыбился, хвост трубой, лапы в боевой стойке, клыки наизготовку, глаза навылупку…

Серафима только и успевала держать равновесие, пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться хоть чем-нибудь. Но получалось плохо.

Дверь распахнулась с такой силой, что было не совсем понятно, как она ещё умудрилась не слететь с петель.

Когда же перед самым носом Серафимы оказалась огромная, в пол-избы, зверская рожа с усами, как у заправского гренадёра, новоявленная Яга просто влипла спиной в печку.

- Ха-ха-ха-ха-ха! – проорала рожа.

- Что! Испугалась, Ягуся!? Ну вот, то-то же!

- Горыныч! Будь неладен! Ты что творишь, гад такой!? – от неожиданности Василиус даже ругаться забыл как.

- Вась, это кто? – проблеяла тонким голоском Серафима. На более резкие тона её пока не хватало.

- Кто-кто?! Горыныч! Хвать его за ногу! – заорал кот, усиленно вспоминая, какими словами бы припечатать этого наглеца, но память как отшибло.

- Горы… Змей что ли?

- Змей, Змей, а кто же ещё?! – сказал, как выплюнул, кот, пытаясь острыми когтями расцарапать нос незваному гостю.

- Эй, кот, полегче! Чё размахался-то, я ж и обидеться могу.

- Так ты Горыныч? Змей который? - начала приходить в себя Серафима.

- Ну! Он самый! Собственной персоной!

Серафима схватила первое, что ей попалось под руку. Этим первым оказался веник. Искать что-то потяжелее Серафиме было некогда.

- Ах ты, рожа протокольная, - пошла в наступление Яга, размахивая веником на манер сабли. – Ты почто в мой дом припёрся. Ты ж мне чуть всю избу не разворотил.

- Чуть не считается! Да, что ей сделается, избе-то твоей, так, встряхнётся немного, а то застоялась в болоте.

- В каком болоте, ты чё городишь? Совсем мозги съехали, что ли?

- Чё это съехали? Я с Ягой знакомиться прилетел, а вы орёте!

- Так ты Ягу, - Васька многозначительно кивнул в сторону Серафимы, стоявшей в обороне, - напужал до полусмерти. Тоже мне гость называется! В гости так не ходят! Так только вороги приходят!

Серафима, смекнув, что Горыныч поутру в гости пришёл и избу палить не собирается, начала стремительно приходить в себя.

- Пошёл вон! Пошёл вон из моей горницы! В гости он пришёл! – пошла в наступление Яга, динамично размахивая веником перед топорщившимися в разные стороны пышными усами Змея Горыныча.

Голова Горыныча, занимая практически всё свободное пространство в и так тесной избушке, старательно избегала встречи с взбесившимся в руках Серафимы веником.

- Эй! Полегче! Полегче! Васька! Угомони свою Ягу немедленно, а то избу спалю ненароком от избытка эмоций.

- Ах, избу! Ах, спалю! Ах, ты – змеюка подколодная! – бушевала Серафима, пытаясь выставить Горыныча за дверь.

- Васька! Твоя Яга оскорбила меня! Она меня змеюкой назвала! Я - мужчина! Я – Змей! – уворачивался от веника Горыныч.

Васька только успевал поворачивать голову направо – налево, налево – направо. Вставить хоть слово в речевой поток Яги в защиту Горыныча у него получалось из рук вон плохо.

- Э… у… ы… - всё, что успевал Василиус, а за это время Серафима успевала по три раза обрушить веник на нос Змея.

- Ах ты змей подколодный! Мужчина он! Как же! – вошла в раж Баба Яга.

- А кто у бедной, несчастной Капитолины последнюю корову умыкнул?! Я что ли?

- Вертай корову на место! А то я… А то щас… - Серафима так топнула ногой, что Горыныч зажмурился, ожидая, что по носу опять прилетит.

Горыныч было скукожился, зажмурился, но природная наглость взяла своё. Он приоткрыл сначала правый глаз. Затем открыл левый. Ухмыльнулся во все усы.

- А если не возверну?

- Да я… Да я тебе… - ярилась Серафима.

- И что ты мне сделаешь? Ну что? Что? Ха-ха-ха-ха-ха! – опять загремел смех не только на всю избу, но и на всю округу.

- А я… А я… А я твоей жене расскажу, что ты на царицу Шамаханскую заглядываешься, глазки ей строишь и голубя с записками каждый день к ней пускаешь! Вот! – припечатала Серафима.

Откуда она взяла эту информацию, Серафима не знала. Но Горыныч-то тоже не знал, что Серафима не знала.