А Баба Яга (не) против!

9

- Ну, ты даёшь, Серафима! – медленно протянул кот и тихо ушёл в избу, нервно подёргивая хвостом.

Серафима, остывающая от битвы вдруг почувствовала и свежесть утра, и лёгкое дуновение ветерка, от которого никак не защищал лёгкий шёлк ставшей мокрой пижамы, и тепло солнечных лучей.

- Что это было, Вась? А?

- Эпическая битва Бабы Яги и Змея Горыныча. Вот что! – подвёл итог кот, сидящий на сундуке и нежно намывавший свою так некстати разбуженную котомордию.

- Может нам к вечеру баньку истопить? А? Как ты на это смотришь, Ягушенька? – замурлыкал кот.

- Баньку? До вечера ещё дожить надо. А то прилетают тут некоторые! Монстры. – Подвела итог Серафима.

- Сим! Поищи в сумке, у нас там еды не осталось со вчерашнего, а то есть страсть, как хочется. А после такого-то особенно, - Василиус скорчил до того уморительную мордочку, что Серафиме ничего не оставалось, как рассмеяться.

Нервное потрясение, наконец, стало её отпускать.

- И я тоже есть хочу, аж, хохочу, Вась. И хочу чего-нибудь горяченького, чаю, например.

- Опять ты за свой чай!

- А что?!

- А то! Коты чай не пьют, забыла что ли?

Но Серафима уже не слышала кошачьего возмущения. Раз чай, значит, печь топить надо, другого способа кипячения воды здесь, видимо, не существовало.

Пробираясь по траве к перекошенному навесу с дровишками, Серафима и не заметила, как пижама до колен промокла. После столь активных переговоров со Змеем ей показалось, что прошло невесть сколько времени. И она теперь только заметила сверкающие в утреннем солнце бусинки росы, свисающие с листочков. Утро только-только разгоралось.

Она критически осмотрела дровяной запас. Да, немного сухих дров всё же имелось. И то ладно. Щепочки, веточки, кора, труха тоже наличествовали. За неимением старой бумаги, газет и вышедших из употребления журналов, вся эта дровяная мелочь сгодится для растопки.

- Где-то в сумке зажигалка валялась. Хорошо, что не выкинула. А то бы сейчас, как в каменном веке, корячилась, огонь добывала. Ну, хоть что-то приятное.

Серафима подхватила несколько полешек, горсть отличных сухих веточек. Осмотрелась, в поисках подходящего места, таковое не нашла и сгрузила прямо посреди двора.

- А что!? Я здесь хозяйка, что хочу, то и делаю.

Кот с крыльца внимательно разглядывал её манипуляции.

- Ты печь-то топить собираешься?

- Нет.

- А дрова зачем тогда разбрасываешь?

- Чай хочу!

- Странная ты, Серафима! Печь топить не хочешь, а чай хочешь. Так не бывает.

- Бывает, Васенька, всё бывает, - Серафима уверенно завернула за избу и пошла в огород.

- Зря я, конечно, в пижаме-то пошла, - пробормотала с досадой Серафима, выдирая из мягкого шёлка первую колючку. – Тут только в брезентовых штанах пройти можно.

Серафима искала камни, кирпичи или подпорки. Ну, хоть какие-то, чтоб можно было костёр соорудить.

Остановившись и не доходя до очередной колючки, в ожидании протянувшей свои голодные крючки к нежнейшей пижаме, так сказать, новоявленная Баба Яга звонко хлопнула себя ладошкой по лбу.

- Что я делаю! Пижаму после прогулки по такому огороду можно будет выкинуть. Сима! Приди в себя.

Серафима резко развернулась и потопала обратно в избу. Порывшись немного в сумке, она вытянула оттуда полинялые джинсы и хэбэшную футболку.

- Самое то для огорода! Ещё палку надо не забыть. Для более близкого знакомства с местными колючками.

Вооружившись палкой, Яга снова зашла в огород, теперь уже свой огород, а не Капитолинин.

Внимательно осматривать не стала, но увидела то, что нужно почти сразу. Горка увесистых камней лежала под забором. Зачем они там были нужны, Серафима не стала долго обдумывать. Главное, они нужны ей.

Возле вываленных дровишек сложила кругом костерок. Внутри наложила ещё камней, более плоских и оттого более удобных, заложила всё дровами, ветками и веточками. Развела огонь, поставила в середину костра прямо на камни закопчённый чайник, сиротливо стоявший в избе за печкой.

Когда вода забулькала, кинула в чайник листиков смородины и пару ромашек, росших прямо у самого забора.

- Хорошо-то как! – протянула Серафима, откусывая бутерброд с вчерашней колбаской и запивая душистым чаем.

Рядом довольно урчал Василиус, поглощая один за другим ломтики сервелата.

Василиус молчал. Он ел.