А Баба Яга (не) против!

10

Кот съел весь положенный ему сервелат. Съел всё до последней крошки. Ещё и чашку вылизал. Блаженно растянулся на крыльце, пряча от прямых солнечных лучей свои отливающие наглостью и довольством кошачьи глаза.

-Ну что, Ягушенька моя ненаглядная, поговорим? – важно сказал кот и стрельнул глазом на Серафиму.

Серафима немного удивилась серьёзности тона.

- Нуууу, - в тон коту протянула Серафима, - можем и поговорить.

Серафима понимала, что сейчас будет выволочка. Её могут и из Баб Ёг уволить. Она не собиралась увиливать от ответственности. Характер не тот. За свои действия и, да что там говорить, и за слова отвечала всегда самостоятельно. А тут Такое! Самого Горыныча отметелила, да не просто, а веником, веником его.

Оскорбился – однозначно! И вообще, оскорбила она, наверняка, и весь волшебный мир, только-только приоткрывшийся ей. А она – веником, веником.

- Да! Такое вряд ли простится. А кот? Вот же паршивец! Сервелат оприходовал, даже на обед не оставил, а всё туда же: «Поговорим! Поговорим!» - Серафима приготовилась к жесточайшему и, конечно же, совершенно несправедливому разбору полётов.

- Ты хоть представляешь, что сейчас будет? Горыныч-то улетел.

- И чё, коровёнку-то не вернёт? Вот гад чешуйчатый!

- Да, ладно тебе, причём тут твоя корова, заладила. С ней всё так.

- А с кем тогда не так?

- Да со мной, со мной не так!

- А ты здесь причём? Она – корова, ты – кот. Вроде, нет у вас общей наследственности.

Кот округлил глаза до невозможности, осмысливая, с кем его только что сравнили.

- Ты слова-то хоть подбирала бы, а то не посмотрю, что Баба Яга….

Серафима искоса глянула на кота, невинно подняла глаза к небу и отодвинулась на предельно возможное расстояние, которое позволяло крыльцо.

Кот вздохнул.

- Эка ты непонятлива.

- А что тут не понять: Горыныч улетел. А дальше што?

Кот помолчал. Тишину нарушало только жужжание пчёл где-то за калиткой.

- Ты помнишь: «там чудеса, там леший бродит»…. – прервал затянувшееся молчание Василиус.

- А чё тут не помнить. Ещё в началке наизусть учили. Вступление к поэме «Руслан и Людмила». Александр Сергеевич Пушкин, - отчеканила Серафима, - я вообще-то дама начитанная.

- Ну!?

- Что – «ну»?

- И ничего тебя не смущает?

- А что меня должно смущать в стихах Александра Сергеевича?

- Ну, тогда – ничего не напоминает?

- Кот! Хватит говорить загадками! Говори, как есть. А то сейчас плюну на всё ваше царство-государство и поеду домой кофей пить.

- Какая же ты упёртая, Серафима, сил нет уже никаких! Ну, угадай с трёх раз: «идёт направо – песнь заводит, налево – сказку говорит».

- Чё ты ко мне с Пушкиным пристал. То один морду усатую до самой печки по горнице разложил, Горыныч, он, видите ли. То другой в «Угадай стих!» допытывает.

- Ну… Ну, кто там бродит «по цепи кругом»?

- Ну, кот говорящий…. Возможно, кот-баюн…

- Ну?

- Что – «ну»? Ты-то здесь причём?

Кот в изнеможении прикрыл лапой глаза.

- Ну, невозможная ты Баба Яга всё-таки!

И тут Серафиму пронзила действительно «невозможная» мысль….

- Да, ну! Быть такого не может! Васька?! Ты что ль – Баюн. Тот самый?

- Хоть иногда умные мысли могут тебя посещать?

- Могут! – утвердительно кивнула Серафима. – И что теперь?

- Как что?! – кот стремительно подпрыгнул. – Я… Я ведь сейчас знаменитостью стану. Ты только представь заголовки в газетах: «Кот Баюн – победитель Горыныча», «Как Кот бился с Горынычем», «Кот и Змей встретились в смертном бою», «Кот….»

Кот не успел договорить.

- Э! Э! Эй! Полегче! Не так быстро тараторь.

- Да, ну, тебя! Эх ты! Баба Яга ещё называешься! За котика порадоваться не хочешь! За Баюна своего родненького!....

От такого речевого потока Серафима просто оторопела, не успевая за скоростью образов, которые подкидывал и подкидывал кот.

- Обо мне же теперь легенды будут слагать, хроники писать, басни, сказки сказывать – как Кот Горыныча в честнОм бою победил.

- И что Горыныч?

- А что Горыныч?! Горыныч с дамами не бьётся. Не такой у него характер! Он всё больше по богатырям мастер. Как зачнут мечами махаться, так гром на всё царство стоит.

Василиус так увлёкся, что и сам не заметил, что махал лапами, будто в каждой лапе по мечу булатному.

- Так! Вот так! Вот так!

- А что Горыныч? – прервала его эскападу Серафима, Яга которая.

- А Горыныч жентельмен у нас. Он дамов не обижает. Он дамам ручки целует только.

- Джентльмен, говоришь?!

- Ну, да! Всем жентельменам жентельмен!

- А корову вернёт? – с небес на землю опустила кота Серафима.

- А про корову не знаю! Чего не знаю, того не знаю! Ну, какая же ты Серафима! Нет, чтоб за котика порадоваться!

- Да, радуюсь я, радуюсь. Мне за корову обидно!

Кот обиженно повернулся чёрной лоснящейся спиной. Каждый думал о своём. И скоро вновь стало слышно только пчёл на розовых кустиках клевера.