А Баба Яга (не) против!

17

- Ш-ш-ш-ш-ш! – сердито зашипела кофейная пенка, встретившись с раскалённой конфоркой.

Серафима сидела, уткнувшись немигающим взглядом в турку, упорно не замечая подползающую к краю вторую кофейно-пенистую волну.

- Бульк! Пш-ш-ш-ш! – заворочался в узком горлышке испорченный, активно пахнущий горелым напиток, уже мало напоминающий кофе.

- Ой! Ну, так и знала! – подскочила Серафима, хватая безнадёжную тёмно-коричневую массу. – Прости меня кофеёчек, прости дорогой.

- Да-а, Симочка! Ну, ты даёшь жару, дорогая! Я понимаю, разговор с муравьями, медведями, зайцами не прошёл даром. Но кофе! Разговаривать с кофе – это уже перебор. Проснись, Ёжка-Ёжка!

Серафима потрясла головой. Снова нажала кнопку на чайнике. Это было безопасно, чайник умный. Сам отключится.

Достала с полки готовый молотый кофе, хорошо выполоскала обиженную медную турку, засыпала в неё три чайных ложечки кофе, добавила несколько кристалликов соли для ровности вкуса, отмерила треть ложечки молотого имбиря, залила подоспевшим кипятком и оставила настаиваться.

Проводя инспекцию холодильника, порадовалась, что никто не канючит, сыр из рук не выхватывает, на колбасу с истошным криком вечно-кошачье-голодного не бросается. Соорудила горку бутеров. Налила в любимую чашку кофе, придавила его сверху тёплыми сливками, кинула ложечку сахара. Откусила бутерброд и зажмурилась, наслаждаясь первым кофейным глотком.

Теперь Сима стала Симой. Не мамой, не Ягой, не нежданной владелицей тёмного-тёмного леса где-то там за рубежом миров. Теперь просто Сима была готова и подумать. А подумав, и порешать, и дела поделать.

Солнце поднималось всё выше. Духоту Сима не любила. С чашкой кофе наперевес подошла к кухонному окну и открыла его настежь. Утренняя прохлада всё же ещё не успела раствориться в полуденном мареве.

Так и присела Симочка на подоконник, водрузив на него предварительно блюдо с бутербродами. Не пропадать же добру. Надо есть, сил набираться.

За окном приветливо махала зелёными ветками старая, явно переросшая яблоня.

- Хорошо-то как дома! – пробурчала Сима с набитым ртом, щедро запивая бутер кофейком.

- Пиу – пиу… Да, да, матушка, хорошо! Солнце высоко – до избы далеко! Васька на крылечке глазоньки проглядел да коготки поисточил ожидаючи.

Серафима чуть не подпрыгнула на подоконнике, поперхнувшись. Хорошо, проглотить успела.

- Предупреждать надо! А то так и подавиться недолго.

-Фьюить- фьюить, - раздался голосок с ближайшей ветки.

Серафима вгляделась и заметила меж листвы пичужку, непонятно какого вида-племени. Не сильна была в птичьем разнообразии. Ладно, воробей, синица, ну, может, зимой ещё снегиря разглядит. А кто это тут намёки строил, Серафиме непонятно было.

- Ну вот, приплыли, называется.

- А почему, приплыли?! Прилетела я, - прочирикала пичужка.

- Следишь что ли?

- Никак нет!

- Не по глазам, что ли? – пробормотала Серафима, пристально разглядывая крохотную, старательно раскланивающуюся на ветке птицу.

- Реверансы она, что ли, выписывает? – зажав плотно рот, чтоб лишних слов не наговорить, подумала Серафима.

- А коли не следишь, почто в окно подсматриваешь? – перешла то ли на древнерусский, то ли на старославянский, то ли на деревенский, короче, на явно ж не городской язык Серафима.

- Господин Василиус кланяться велели.

- Только кланяться? – поинтересовалась кругом интересов этого неуёмного кота новоявленная Яга, которая, будучи захваченной врасплох, с неудовольствием вновь переходила из Симы в Бабку Ёжку, властительницу леса тёмного.

- Кофе и то попить спокойно не дали. Вот беспокойное хозяйство! – буркнула Яга.

- Господин Василиус спрашивали, к какому часу скатерти расстилать да столы накрывать, вас, хозяйка, ожидать?

- Уехать не успела, закупиться не успела, машину загрузить не успела, - перечисляла Яга Серафима, пристально глядя на пичугу и загибая пальцы в подсчёте, чего она ещё не успела.

- Так и передай этому паршивцу… - Серафима аж ладонью рот прикрыла. Неудобно же при гонце, пичуге малой, грубо выговаривать.

- Так и передай, господину этому новоявленному, Василиусу которому, пусть завтре к вечеру и расстарается. А ещё! За мной не летать, не следить, не подсматривать да не подслушивать. Не то домой возвернусь да уши-то и надеру… Василиусу этому.

Пичужка мелко-мелко закланялась, крылышками замахала и взмыла в высоту.

- Передам, всё как есть передам, хозяюшка! – пропищала птица, пролетая прощальный круг над городским окном хозяйки Яги-батьковны.

- Ну, нигде от них покоя нет! – вздохнула Яга, вновь превращаясь в Серафиму.

- Кофе пьём, да за дела! А то там уж столы накрывают…. будь они неладны, ни минуты покоя, сплошной контроль. Воспитывать их и воспитывать, - улыбнулась Сима-Яга, вспоминая неуёмную кошачью личность.

Отмокать по утрам в ванне было как-то непривычно. Но учитывая дни, проведённые на кирпичной лежанке в избе Яги Капитолины, выбирать не приходилось. В тишине ванной комнаты приятно было подумать, мысленно посоставлять список дел и список покупок.

На первое время деньги, конечно, есть. Но надолго ли их хватит. Ведь даже там, в глуши, в избе на ногах курьих, все есть просят. Причём, просят очень настойчиво.

- Ладно! Утро вечера мудреней! Мамонта будем есть по кусочкам, - проворковала Серафима, заматываясь в огромное махровое полотенце.