А что если бы...

-28-

Погуляв остаток дня, я неохотно возвращалась в наше общежитие. Я больше любила прогулки на улице, нежели сидеть в душном и тесном помещении, появлялось ощущение, словно меня насильно запирают в клетке. Я возвращалась вместе с местными рыбаками, они-то мне и сказали, что пора возвращаться, потому что ночью тут опасно.

Я начинаю привыкать к слову «опасно», ведь местные употребляют его при каждом удобном случае, потому что не могут объяснить на английском истинную причину.

Когда мы вошли в деревню мы прошли самое высокое здание, откуда и увидели в прошлый раз льва и подали сигнал. Рыбаки начали расходиться по своим домам, неся добычу своей семье. Я продолжала идти вдоль потихоньку пустеющих улиц.

Выйди на прямую улицу, ведущую к больнице, я впервые задумалась о наличии другого пути до общежития. Но из-за не знания, мне все же придется пройти мимо мед блока.

Минуя дверь, ведущую в мед блок, я слегка ускорилась, но даже это не помогло мне избежать нежеланной встречи.

- Вы меня избегаете? – Вопрос от доктора Торреса заставил меня буквально врасти в землю. Мой рассудок вопил, чтобы я пришла в себя, и он был абсолютно прав. Я повернулась лицом к своей «проблеме» и решительно ответила:

- С чего бы мне избегать вас?

- Тогда вы не против поужинать со мной? Через десять минут откроют столовую.

Вот черт! Теперь даже не ответить, что я уже поела, тогда просто скажу, что не голодна.

- Вы не ели в обед, поэтому не отказывайтесь. – Неожиданно для меня произнес он.

- Вы следили за мной? – Возмутилась я.

- Нет, - Оправдывался он выставив руки перед собой в знак того что он говорит правду. – Просто сегодня я хотел увидеть вас в обед, потому что на завтраке я не смог вас подождать.

Он не оставил мне пути к отступлению, но теперь мне нужно больше внимания уделять осторожности, если кто-то заметит, что я могу не есть несколько дней, начнут задавать вопросы.

- Вы правы, я очень голодна. Я присоединюсь к вам за ужином.

Не знаю, как я выглядела в тот момент, но доктор рассмеялся и попросил его подождать, пока он переоденется. Кстати, я и не заметила, что доктор стоял в операционной одежде. Интересно почему он вышел в ней на улицу? Спрошу за ужином.

Я села на скамью, пока ждала доктора, на улице еще было довольно-таки светло, но температура постепенно снижалась. По ночам здесь было весьма прохладно, а иногда и вовсе холодно. Я отличаюсь от людей и восприимчивостью к холоду, чтобы замерзнуть градусы должны быть порядком ниже.

Из мед блока начали постепенно выходить работники, среди них показался, и доктор Торрес.

- Идем? – Он улыбнулся легкой и беззаботной улыбкой, отчего сложилось впечатление, что сегодня у него был крайне тяжелый день. Я лишь кивнула в ответ и поднялась со скамьи.

На ужин подавали опять рыбу, но это лучше, чем сух поек, который мы будем получать, когда улов, ответственного за наше питание человека, будет оставлять желать лучшего или вовсе будет отсутствовать.

Как я уже говорила Африка в целом не богатая, что уж говорить об отдельных ее странах, тем более таких отдаленных мест как это. Нас привезли сюда вместе с запасом лекарств и сух пойков, но местное племя великодушно выделило нам мужчину, который ловил рыбу, и женщину, которая непосредственно готовила. Мы были бесконечно благодарны за это, попробуйте-ка пожить на пойках три месяца.

Получив свою порцию мы сели на отдаленную лавочку и принялись за еду.

Я долгое время не решалась спросить об исходе той операции, но любопытство быо выше моих моральных устоев:

- Сегодня что-то случилось? Как прошла операция?

Торрес резко поднял взгляд на меня и спросил:

- Как вы узнали об операции?

- Вы были в операционной форме, когда звали меня поужинать. – Констатировала я.

- А, правда. – Устало и не много не охотно произнес он. – Сегодня умер парень, у которого было бешенство, а потом привезли мужчину с множественными разрывами в брюшной полости, он тоже умер.

-  Простите, - Тихо произнесла я. – Мне правда жаль, у вас сегодня был очень тяжелый день.

- Люди умирают каждый день, – Начал он, но сделал не большую паузу. – но с каждым разом все равно легче не становится. – Он тяжело вздохнул. – Самое тяжелое смотреть, как родные плачут по покойному, но знаете, что еще тяжелее? Когда родные радуются, что их родной человек почил.

В моих глазах наверняка читался ужас и безысходность. Здесь были другие законы жизни, слабые были не нужны, они только тратили ресурсы, а здоровый занимался их добычей. Иногда от слабых даже собственноручно избавлялись. От этого картина становилась лишь страшнее.

- Это ужасно. – Все что я смогла вымолвить.

- Я знал, что местным жителям приходится очень тяжело, но не думал, что из-за бремени жизни они утратили свою человечность. – Снова тяжелая пауза. – Сегодня я нашел блокнот одного из предыдущих волонтеров, - Опять пауза, было видно, как тяжело ему говорить. – Он писал в нем о детях, которые были несправедливо убиты местными жителями.

Торрес беспомощно опустил голову, я же просто застыла, переваривая сказанное им.

Местные жители убивали детей.