А что, если моя девушка – янки?

Глава 1. Как пришла янки

Проклятый IQ-тест! В сотый раз я смотрел на кружочки-квадратики и не понимал, как с помощью этой дряни можно что-то измерить, особенно интеллект. И плевать бы на результат, но мать слепо верила ему.

— Помни, сынок, ты посредственность, — с раздражающим хладнокровием говорила мать, когда я делился с ней, что хочу на программную инженерию или буду участвовать в вузовских олимпиадах. Она не возражала, нет. Просто напоминала. Вдруг я забуду, что у меня IQ 93!

Вы скажете, быть посредственностью – это нормально. Нет ничего постыдного в том, что ты не гений, а просто обычный парень со средним уровнем интеллекта. А я скажу, что ни хрена вы не понимаете!

Фигуры уже плыли перед глазами, когда я услышал голос класрука:

— Знакомьтесь, это Лена Бричкевич! Она будет учиться в нашем 10 «В». Лена приехала из Америки.

И тут новая одноклассница перебила классную звонким голоском, похожим на голос ребенка:

— Ляля! Я хочу, чтобы меня называли Ляля! Буду реагировать только на такое обращение!

Какое потешное представление! Я невольно оторвался от гипнотических фигур, хотя изначально не собирался уделять внимание очередной, двадцать первой по счету клуше.

Она оказалась ничего. Стройные ноги, голубые глаза, темные волосы чуть выше пояса. Мой френд Сандрыч отнес бы ее к категории «чикит» или «бомбит». За точность терминологии не ручаюсь, ибо я, в отличие от Владислава, не проводил исследования особей противоположного пола. Временами я даже волновался оттого, насколько они мне безразличны, если не сказать неприятны.

— Я думала, лялями пупсиков зовут, — с еле скрываемой иронией заметила класрук, – но ты, главное, не переживай. Мы будем обращаться к тебе как пожелаешь.

Пора раскрыть карты: класрук – моя мать. Она тот еще тролль! Когда ей в руководство определили бабский гуманитарный класс, она сразу отправилась в аптеку за успокоительным и берушами.

— Если после двух лет с тобой в этом «розарии» я останусь жива, буду требовать себе нагрудный знак «Спасатель первого класса», — решительно заявила она, сбрасывая туфли в прихожей, когда вернулась.

— Почему? — со смешком поинтересовался я.

Мать картинно вздохнула.

— А то непонятно, что мне придется день и ночь держать круговую оборону от посягательств юных леди на честь и достоинство моего сына?! — едко заметила она.

Если честно, тогда я не поверил ее словам. Взглянув на себя в зеркало, я нашел там лишь высокую, светловолосую жердь, бедно одетую и нескладную. Ничего, что могло бы прельстить богатых наследниц, что учились в нашей гимназии. Да и оскорбительно как-то получалось, что мать отводила мне роль жертвы, а себе – супергероя.

Лишь в сентябре я понял, насколько просчитался. И проклял себя за то, что весь девятый класс конфликтовал с Бульбеской, которая должна была взять физмат. Она наотрез отказалась видеть меня в своем классе.

Как результат, я попал в класс матери с углубленным изучением английского языка, которого, признаться, ни черта не знал. И не один, а с клушами, день и ночь атаковавшими меня разными способами. Немудрено, ведь я по факту оказался единственным чуваком в этом дурацком классе. Болезненный мягкотелый Стас не радовал дам своим присутствием, а позже и вовсе перешел на домашнее обучение.

— Привет! Подвинься, я тут сяду! — раздался над моим ухом назойливый голосок этой Ляли.

Я проигнорировал ее просьбу. С сентября это была уже пятая попытка нарушить мой покой.

— О'кей, я сяду с другой стороны, — заметила она и с голливудской улыбкой плюхнулась на соседнее месте.

Вначале мне показалось, что она говорит чисто, без акцента. Но потом я почувствовал что-то в интонациях или в самом голосе, что выдавало в ней иностранку. Я готов поклясться, что ее «О'кей» какое-то настоящее что ли, в отличие от моего или Владова. И это притом, что Сандрыч все прошлое лето тусовался в Штатах, когда его маман была там с деловой поездкой.

— Ты же не против моего вторжения? — запоздало поинтересовалась Лена-Ляля, глядя на меня как невинная овечка.

И снова что-то покоробило меня в ее манере говорить. Особенно в том, как она произносила звук «ж».

— Мариту тебе в печень! Ты-таки удосужилась спросить моего мнения? А если я против, тогда что, вскроешься?! — сквозь зубы прошипел я.

На ее лице было крайнее удивление. Очевидно, она не поняла про Мариту и вскрытие. Но в целом мой воинственный посыл должен был дойти до нее.

К этому моменту я уже отточил технику отказа. Одноклассницы часто пытались нарушить мое уединение на «камчатке» или, как я именовал свою парту, в «берлоге». В ответ они неизменно получали мои язвительные комментарии. Я позволял себе в открытую глумиться над их заигрываниями и выставлял их идиотками при всем честном народе.

Я наблюдал, как будет вести себя Лена-Ляля: сделает вид, что не поняла моего наезда, или надуется и до конца урока просидит в обиде.

— Извини, что навязалась, — беззаботно прощебетала она. — Я сегодня первый день. Мне нужен сосед по парте, чтобы как это?.. сориентироваться. Вот!

Я рассеянно бросил «Алгебру достань!» и уткнулся в свои распечатки. С молчаливого согласия матери на ее уроках я решаю олимпиадные задачи.