А что это за девочка и где она живёт?

Глава 1. Девочка, которую знают все

В два часа ночи нормальные люди либо спят, либо делают вид, что завтра начнут новую жизнь. Алиса Белова в два часа ночи стояла посреди собственного бара, держала в одной руке мокрое полотенце, в другой — мужскую кожаную куртку, и смотрела на здоровенного посетителя так, будто выбирала, чем именно его добить: словом, взглядом или табуреткой, которая очень удачно стояла рядом.

Посетитель был большим, пьяным, уверенным в себе и потому особенно глупым. Он пришёл в «Элис» ещё до полуночи, пил дорогой виски так, будто хотел доказать кому-то за соседним столиком, что печень у него титановая, потом начал петь в караоке песню про любовь, хотя слух у него погиб, видимо, ещё в детстве при трагических обстоятельствах, а к двум часам решил, что хозяйка заведения просто обязана оценить его мужскую харизму. Харизма выражалась в том, что он трижды назвал Алису «киской», один раз попытался взять её за талию и после отказа сообщил, что такие девочки, как она, обычно «ломаются не сразу, но интересно».

В баре на секунду стало очень тихо. Даже музыка будто споткнулась.

Алиса медленно повернула голову.

— Какие девочки? — спросила она мягко.

Это было плохим знаком. Постоянные клиенты знали: когда Алиса Белова начинала говорить мягко, умный человек должен был вежливо попрощаться с жизнью, собрать зубы в салфетку и тихо отползти к выходу. Но большой пьяный посетитель, как уже было установлено, умным человеком не являлся. Он усмехнулся, наклонился ближе и так пахнул на Алису виски, табаком и самоуверенностью, что у неё на мгновение защипало глаза.

— Такие, — сказал он, оглядев её с тем выражением, за которое в некоторых приличных местах били сразу, без предварительных переговоров. — Дерзкие. Шумные. На людях строите из себя королев, а потом…

Договорить он не успел, потому что Алиса приложила мокрое полотенце ему к лицу. Не ударила, нет. Просто прижала. Влажно, неожиданно, унизительно. Мужчина захлебнулся собственным возмущением, отшатнулся, поскользнулся на капле пива и сел прямо на стул, который кто-то заботливо выдвинул из-за соседнего столика. По залу прокатился смешок. Бармен Артём, высокий худощавый парень с вечно усталыми глазами и философским выражением лица, перестал протирать бокал и сказал:

— Я бы на его месте после такого пересмотрел жизненные ценности.

— Ты бы на его месте не оказался, — не оборачиваясь, ответила Алиса. — У тебя мозги есть.

— Спорное заявление, но приятное.

Пьяный мужчина рывком поднялся. Лицо у него налилось красным. В другое время и в другом месте он, возможно, действительно был опасен. В нём хватало мяса, кулаков, привычки давить и уверенности, что женщина обязана испугаться уже оттого, что он сделал шаг вперёд. Но в «Элис» подобные фокусы работали плохо. Во-первых, потому что Алиса не боялась громких мужчин с тяжёлым взглядом. Во-вторых, потому что за стойкой у неё лежала бейсбольная бита с розовой наклейкой «нежность». В-третьих, потому что в углу сидела тётя Зоя, бывшая учительница физкультуры, а ныне гроза местных доминошников, и уже снимала с плеча сумочку, в которой, по слухам, можно было найти всё — от леденцов до кирпича.

— Ты поняла, с кем разговариваешь? — спросил мужчина глухо.

Алиса улыбнулась.

Улыбка у неё была красивая. Обидно красивая, как говорила соседка тётя Рая, потому что с такой улыбкой нормальные женщины выходили замуж за хороших стоматологов, рожали детей с ямочками на щеках и фотографировались у моря в белых шляпах. Алиса же с этой улыбкой открыла бар, научилась чинить проводку, однажды выгнала из «Элис» троих дебоширов с помощью швабры и с тех пор считалась человеком, с которым лучше не спорить после полуночи.

— Конечно, поняла, — сказала она. — С человеком, который сейчас извинится, оплатит счёт, заберёт свою куртку и выйдет через дверь. Сам. Пока его не вынесли красиво.

— Кто вынесет? Ты?

— Я не жадная. Разрешу людям поучаствовать.

В нескольких местах зала сразу задвигались стулья. Не угрожающе, нет. Скорее с тем ленивым любопытством, с каким люди в небольших городах смотрят на бесплатный цирк, особенно если клоун сам купил билет и сам вышел на арену. У окна поднялся водитель маршрутки Слава, который обычно молчал, пил чай и решал кроссворды, но имел плечи человека, способного вынести холодильник с пятого этажа без лифта. У сцены потянулся к телефону диджей Макс, видимо, выбирая, какую музыку поставить под возможный вынос тела. Тётя Зоя всё-таки достала из сумочки не кирпич, а очки, надела их и сказала:

— Девочка, не пачкай руки. У меня суставы сегодня как раз разработаны.

Мужчина огляделся. Самоуверенность в его взгляде треснула. Не исчезла, нет, такие люди не умели исчезать красиво, но дала заметную трещину.

Алиса протянула ему куртку.

— Выход там, герой-любовник.

Он вырвал куртку из её рук, пробормотал что-то непечатное, кинул на стойку несколько купюр и пошёл к двери. На пороге, конечно, не выдержал. Обернулся и бросил:

— Да кому ты нужна, курица крашеная?

Алиса посмотрела на него с искренним сожалением.

— Мужчина, вы три часа пытались доказать обратное. Не обесценивайте собственный труд.

Дверь хлопнула. Бар выдохнул. Где-то засмеялись, кто-то зааплодировал, диджей Макс всё-таки включил короткий победный проигрыш, и тётя Зоя подняла бокал с морсом так торжественно, словно Алиса только что выиграла чемпионат мира по художественному изгнанию идиотов.

— За нашу девочку, — сказала тётя Зоя.

— За девочку, которую знают все, — подхватил кто-то у стойки.

Алиса закатила глаза, но улыбнулась. Эту фразу она слышала столько раз, что могла бы вышить её на фартуке. Когда бар только открылся, кто-то из первых посетителей, увидев вывеску «Элис», начал напевать старую песню, и дальше всё покатилось само. В маленьком городе прозвище прилипает быстрее жвачки к подошве. Через месяц её уже называли Элис даже те, кто помнил её с детского сада и знал, что по паспорту она Алиса Сергеевна Белова, тридцать лет, не замужем, характер отвратительный, готовит блины так себе, зато умеет поставить человека на место без мата, если очень постарается.