А если влюбишься?

Глава 4.

Дашка всю перемену вертится возле Князева. Томно выдыхает, поправляет кудри, демонстрирует декольте и готовность к продолжению общения. Но Князев, как ни странно, уделяет ей внимания не больше, чем остальным. Улыбается, небрежно отвечает на вопросы, но никак не показывает, что между ними что-то изменилось после вчерашнего свидания.

И, видимо, сам никуда ее звать не собирается.

Мне кажется, это придает другим нашим девчонкам смелости и понимания, что территория пока не занята, поэтому следующей на завоевание вершины по имени Князев бросается наша Соня — пышногрудая красотка с коротким черным каре. Сначала она очень долго тараторит про новый спортивный бар, который открылся в центре, а потом спрашивает, не хочет ли Князев посмотреть с ней сегодня там трансляцию матча Реал Мадрида.

И он соглашается.

Интересно, почему меня это так раздражает?

— Ой, как интересно! А с каких это пор ты футболом интересуешься? — ядовито спрашивает Машка у Сони.

— Отвянь, а, — огрызается она.

А Дашка ничего не говорит: только бледнеет, кусает губы и отворачивается, стараясь спрятать от Князева покрасневшие глаза.

Но могла бы и не стараться: он все равно на нее не смотрит.

Я не выдерживаю Дашкиного несчастного вида, подхватываю ее под руку на перемене и вытаскиваю в коридор.

— Не расстраивайся, — говорю я и успокаивающе глажу ее по плечу: — Во-первых, я тебя предупреждала, что Князев тот еще козел. А во-вторых, ну давай честно: ты реально ничего не потеряла.

— Ты с ума что ли сошла, Вика? — она яростно шмыгает носом. — В смысле, блин, ничего не потеряла? Артем же красавчик! И спортивный весь такой! Даже твоему Волкову сто очков вперёд даст, прости, конечно, но это реально так. А еще Артем такой классный, такой прикольный… Он меня вчера весь вечер смешил, истории всякие про тебя рассказывал… Ой!

Дашка зажимает рот руками, осознавая, что проговорилась.

— Вот спасибо, — мрачно говорю я. — Смешно, значит, было? А еще подруга называется. К тому же Князев по-любому половину этих историй просто выдумал.

— Да, вот и я так подумала! — с облегчением говорит Дашка — Не могло же на самом деле с тобой столько всего случиться! Типа того, что у тебя спали штаны, когда ты на физкультуре залезала по канату. Я сразу поняла, что это точно вранье.

Я меняюсь в лице.

Вот сволочь!

— Конечно, вранье, — фальшиво говорю я. — Говорю же: Князев просто все придумывает. Зато я могу тебе про него рассказать абсолютную правду. Например, про то, почему у него до сих пор нет постоянной девушки.

Дашка тут же настораживается, как гончая, почуявшая след дичи.

— И почему?

— Знаешь анекдот про большой шкаф, из которого вываливается маленький ключик?

— Нет, — подумав, говорит Дашка. — А причём тут Князев и шкаф?

Я привлекаю её поближе, наклоняюсь к уху и страшным шепотом говорю:

— У него тоже маленький ключик.

— Какой ключик? — озадаченно хмурится Дашка. — В смысле… А! Стоп! СЕРЬЕЗНО? — Она недоверчиво на меня косится. — А ты откуда знаешь?

— Моя лучшая подруга встречалась с ним в старших классах, — вдохновенно вру я. — Представляешь, как она была разочарована, когда дело дошло до этого самого?!

— Но он же такой высокий, — бормочет Дашка, как будто не желая прощаться со своей влюблённостью. — И нога большая. И ладонь, ладонь у него знаешь какая широкая! Когда он меня за руку вчера взял, я чуть от восторга не умерла.

От этой милой детали я едва не скриплю зубами.

За руку её держал! Посмотрите, блин, на него! Казанова недоделанный! Романтик хренов!

— Ну вот такая ошибка природы, — с притворным сочувствием развожу я руками. — Кстати говоря, мозг-то у Князева тоже не очень большой. Так что тут все сходится.

— Вот это да, — шепчет Дашка, а в её взгляде уже видно предвкушение новой сплетни. — Кто бы мог подумать! Такой клевый парень и такая проблема… Тогда, может, и правда хорошо, что у нас с ним ничего не получилось?

— Очень хорошо, — подтверждаю я. Потом понижаю голос и с фальшивой озабоченностью прошу: — Ты только никому не говори, ладно?

— Я могила! — торжественно кивает Дашка. А потом быстро добавляет: — Я только Машке скажу. Сестре же можно?

— Сестре можно.

— И Соньке скажу. Чтобы не обломалась. А то она уже хвасталась, что хочет после бара Князя к себе с ночевкой позвать.

— И Соньке скажи, — киваю я, с трудом скрывая злорадную улыбку.

Вот так тебе, Князев! В следующий раз дважды подумаешь, прежде чем на своем свидании позорные истории из моего школьного прошлого рассказывать! Причем моей же подруге!

Мы возвращаемся в аудиторию, и я тут же ловлю на себе пристальный взгляд Князева.

— Ты как-то очень подозрительно выглядишь, Гордеева, — задумчиво тянет он.

— И что это во мне такого подозрительного? — интересуюсь я.

— Слишком веселая, — отрезает он и смотрит так, словно у него вместо глаз рентгеновские лучи. Зеленые. — Признавайся, очередную гадость придумала? Или со своим лопоухим где-то в углу позажималась?

— Зависть — плохое чувство, Князев, — ласково говорю я. — Понимаю, ты бы тоже хотел, чтобы тебя в углу позажимали, но не переживай, ты обязательно найдешь свое счастье.

Федя Дымов ржет над этой примитивной шуткой, как припадочный, Князев хмурится, а Дашка в это время что-то шепчет на ухо Соне — и я злорадно улыбаюсь.

Скоро сплетня про маленький размер разойдется по всему университету, и настроение у меня от этого подскакивает вверх, как столбик термометра, выставленного на солнце.