А если влюбишься?

Глава 5.

На следующее утро едва я захожу в университет, как вижу Князева, стоящего рядом с какой-то девчонкой из параллельной группы. Он ей что-то говорит, обаятельно улыбается, а она вдруг опускает взгляд, неловко бормочет и… отходит в сторону.

По моему лицу ползет усмешка.

Упс, кажется, наш новый Казанова больше не сможет так легко завоевывать девушек. Информация уже вышла за пределы нашей группы, и ее не остановить.

Я тихонько хихикаю, ужасно довольная собой, но вдруг Князев резко оборачивается и видит меня. Я тут же перевожу взгляд в другую сторону, но уже поздно. Он явно меня заметил.

— Гордеева… — Его жесткий голос не предвещает ничего хорошего. — А ну иди сюда.

— Не хочу!

— А я тебя не спрашиваю, хочешь ты или нет. Быстро сюда подошла, у меня к тебе один маленький вопросик есть.

— Маленький?! — не удерживаюсь я от смеха, хотя знаю, что безопаснее было бы промолчать. — Такой же маленький, как…

— Гордеева! — ревет он и срывается с места.

Я взвизгиваю и стартую в противоположную сторону. Бегаю я быстро, но в кроссовках по беговой дорожке, а не в этой неудобной юбке по скользкому университетскому полу.

В голове мелькает мысль о том, что это как-то очень глупо — вот так бегать от него. Мы же не в школе, когда все вопросы решались ударами учебников по голове или тумаками. Мы теперь взрослые, можем ведь нормально поговорить….

— А ну стой, Гордеева! — рявкает Князев за спиной.

— А если нет? — задыхаясь, бросаю я.

— Тогда догоню, и ты очень пожалеешь.

В голосе Князева звучит мрачное обещание, от которого меня накрывает паникой, и я тут же забываю про то, что наши догонялки выглядят по-детски глупо. Я просто бегу от него изо всех сил. До конца коридора, потом по лестнице наверх, на третий этаж, там спортивный зал и лаборатории, и если зал будет открыт, то можно будет проскользнуть через него в маленький коридор, где раздевалки, и выйти через…

— Попалась!

Горячее дыхание опаляет затылок, сильные руки хватают меня за плечи, разворачивают и прижимают к стене. А прямо надо мной нависает злющий Князев: темные волосы растрепаны, зеленые глаза горят дьявольским огнем, а рот оскален в усмешке, от которой у меня мороз по коже.

Он… такой высокий. Такой… подавляющий…

— Что тебе надо? — собрав всю свою смелость, спрашиваю я, но мой голос почему-то дрожит, а то, что в пустом коридоре у спортзала никого, кроме нас, нет, не добавляет мне уверенности.

— А ты догадайся, — тянет Князев. — До меня тут дошли интересные слухи, которые кое-кто распространяет. Как думаешь, кто?

— С чего ты решил, что это я? — гордо задираю я подбородок.

— Не отвертишься. Тебя сдала твоя же подруга, — насмешливо шепчет Князев, и от его дыхания, щекочущего мою шею, меня охватывает странная дрожь. — И знаешь что, Гордеева. Не поверишь, как сильно мне хочется показать тебе, насколько ты ошибаешься в своих выдумках.

Он делает еще шаг ко мне, буквально вдавливая меня своим телом в стену. Его бедра прижимаются к моим, и я против воли заливаюсь краской от удушливого смущения и еще какого-то непонятного чувства. Потому что если нечто твердое, что я чувствую своей ногой, это то самое, то…

То моя сплетня не имеет под собой никаких оснований.

Абсолютно никаких.

— Отпусти меня! — задыхаясь, говорю я. — Это вообще-то просто шутка была!

— Которая вышла за границы.

— И что ты хочешь? Чтобы я извинилась? — ядовито спрашиваю я. — Чтобы написала в студенческой газете опровержение? Уважаемые читатели, на самом деле там не три сантиметра, а целых пять!

— Язва, — почти ласково ухмыляется Князев. — Ты же знаешь, что это неправда.

— Не знаю! И знать не хочу.

— А выглядит так, что хочешь.

— С чего бы мне хотеть? — фыркаю я.

— С того, что мы уже давно не в школе, а ты все еще ищешь поводы меня задеть, Гордеева.

Его лицо наклоняется ко мне еще ближе, я вижу внимательные зеленые глаза, окаймленные темными ресницами, родинку над правой бровью, острые скулы, чуть приоткрытые губы, чувствую князевский запах — горьковато-пряный, словно восточные специи — и меня вдруг охватывает паника. Последний раз так близко мы были на выпускном, и ничем хорошим это не закончилось.

Я резко толкаю его ладонями в грудь, и Князев отступает на шаг. Но от его хищного взгляда, все еще устремлённого на меня, мне не по себе.

— Ты вообще-то тоже меня достаешь! Как пришел, сразу начал! — заявляю я с напускной бравадой. — И не строй из себя невинного ангелочка. Ни за что не поверю, что ты мне ничего не сделал в ответ.

— Так хорошо меня знаешь? — ухмыляется Князев.

— К сожалению, — картинно вздыхаю я. — Давай, колись. Что ты сделал?

— Ничего особенного. — Его губы изгибаются в провокационной усмешке. — Просто сказал твоей подруге, что ты распускаешь все эти грязные слухи исключительно из злобы и зависти, потому что влюблена в меня с первого класса. Без шанса на взаимность.

— Ах ты сволочь! — вспыхиваю я. — Я не влюблена в тебя! И никогда не была! Ясно тебе?

— А если влюбишься? — вдруг спрашивает он.

— Ага! — фыркаю я. — Мечтай, Князев.

— Уже, — негромко бормочет он себе под нос.

— Что?

— Говорю: еще одна такая выходка, Гордеева, и одним предупреждением ты не отделаешься, — говорит Князев неожиданно злым и холодным тоном. — И тогда даже твой лопоухий тебя не спасет.

А потом внезапно разворачивается и уходит, оставляя меня растерянно стоять в этом пустом коридоре.