А как же Мы?

Глава 2

Артём тряхнул головой, прогоняя воспоминания, и поднялся на ноги. Сейчас в нём боролись два чувства: страх и желание. Страх отталкивал от заветной двери, тянул его за шиворот назад, к лифту. Желание же требовало решительных действий: поднять руку и нажать на кнопку звонка.

«Думай сердцем, Тёмушка!» — снова всплыло в памяти.

«Помоги мне, родная моя!» — мысленно обратился он к бабушке.

И тут же, словно в ответ на его просьбу, тихо щёлкнул замок, и дверь медленно открылась.

На пороге стояла Эллада, такая же красивая, слегка пополневшая, но своя, привычная, из прошлого, в котором его любили и ждали. Увидев на пороге Артёма, она моментально побледнела и как-то растерялась. Её чёрные глаза настороженно заметались по его лицу, фигуре, охватывая произошедшие за год изменения и стараясь разом угадать настрой стоявшего перед ней человека.

— Привет! — прохрипел он внезапно отчего-то севшим голосом и смутился. Откашлявшись, поинтересовался:

— Где?

Самое любопытное, что Лада поняла его вопрос. Всё-таки они были на одной волне. Кивнула на дверь. Теперь уже, ни минуты не сомневаясь, Артём протиснулся мимо неё в квартиру, быстро снял обувь и как ни в чём ни бывало направился в ванную комнату. Вымыл руки, автоматически отмечая про себя наличие нового: игрушек для купания, каких-то баночек, тюбиков, коробочек с изображением смешных животных — явно для детей, большой стопки разнокалиберных полотенец. Сердце сладко, но вместе с тем тревожно сжалось. Ощущение у Тёмы было таким, словно всего несколько шагов отделяло его безрадостную реальность от возможности попасть в сказку, увидеть долгожданное чудо.

И оно действительно произошло.

Войдя в комнату, на которую указала Лада, Артём остановился, рассматривая изменения. Раньше это была гостиная — самая большая в этой квартире, с качественным ремонтом и добротной мебелью под старину. Теперь же всё выглядело по-другому: новенькие светлые обои, на огромном окне — только лёгкие белоснежные шторы и минимум мебели. В комнате на тридцать квадратов стояли лишь два плательных шкафа да угловой комод, к торцам которого пристроились детские кроватки. А ещё в ней была автоматическая люлька-качели на двоих, и на полу лежал огромный ковёр из натуральной шерсти. На нём — большой развивающий коврик и… горы игрушек.

Артём сделал несколько шагов в глубь помещения и прикрыл глаза, глубоко вдыхая окружающие его запахи. В комнате приятно пахло чистотой и свежестью, а ещё немного — натуральным деревом и… маленькими детьми. Уж откуда его мозг определил, что то, что он сейчас чувствовал, является запахом младенцев, сложно сказать. Может быть, сработали ассоциации с увиденным, а может, так подействовало знание, что это детская, но он кайфовал от этого. Его переполняло счастье размером с эту комнату, а возможно, и больше.

«Я — отец! Я стал отцом!»

На внезапно ослабевших ногах Артём подошёл к кроваткам. Дети, темноволосые, как и он сам, беззаботно спали.

«Это девочка, — внезапно понял Тёма. — «Полина», — вспомнилось ему, как Ада назвала одного из детей.

Маленькая кнопочка, Тёмина копия, засунув пальчик в красиво очерченный ротик, причмокивала пухленькими губками и… улыбалась своим сновидениям. Сердце молодого человека вскипело и начало таять словно кусочек сливочного масла на разогретой сковороде.

«Моя девочка! Моя доченька!»

Слёзы нежности навернулись на глаза, заволакивая пеленой милый образ. Не стесняясь, он смахнул их и перевёл счастливый взгляд на вторую кроватку.

«А это, видимо, Коленька, — подумал молодой человек. — Господи, да он просто копия Ладушки! Они такие разные и в то же время одинаковые! Как такое может быть?! А моё? Что в нём от меня?»

Даже во сне — серьёзный. Лицо более круглое, чем у него. Губы, как у Лады, и плотно поджаты. Бровки вразлёт, нахмурены. Но, присмотревшись, нашёл и своё: у мальчика были длинные чёрные ресницы, как и у сестры, но вот только более выраженные, словно подведены — его особенность.

«Мой малыш! Сынок!»

Да. Его дети. Маленькие, хорошенькие и уже такие родные… И это несмотря на то, что только что их увидел.

«Ох, вы мои любимые…»

Тёма опустился на ковёр, усевшись так, чтобы, чуть повернув голову то в одну, то в другую сторону, можно было разглядеть детей. Сколько он так просидел, неизвестно. Его мысли то кружили здесь, в пределах комнаты, то уносились за неё, перемежая настоящее с прошлым и будущим. И, задумавшись, Артём не сразу заметил, как рядом с ним тихо опустилась Эллада.

— Тёмушка, — негромко позвала она, — давай я тебя покормлю, родной… Ты с дороги.

От её вкрадчивого, нежного голоса он дёрнулся так, словно рядом с ним внезапно кто-то дунул в свисток. Лада смутилась.

— Прости! Я тебя напугала. — Голос Эллады дрогнул.

«Боже мой! Какая же я скотина! — промелькнуло у него в голове. — Я так по-свински с ней обращался, бросил, ни разу не вспомнил, а она — будто ничего плохого между нами не происходило. Словно только и ждала меня…»

— Прости меня, — произнёс он тихо, боясь посмотреть на неё. — Извини за всё, что я натворил… За всё то, что тебе пришлось перенести и пережить из-за меня. И спасибо за детей… что сохранила их… разрешила мне появиться в вашей жизни.