А мы на стиле

Глава 15

Макс

— Успеется, Мария Ивановна, — вдруг осадил вредную учительницу наш трудовик. — Сперва нужно вывести краску, а потом уже карать неугодных. Не у всех родителей есть возможность покупать по три куртки в месяц. Вы видели цены? Жуткое вымогательство.

Пока звучал его спокойный и уверенный голос, женщина, скривив губы, считай, трижды испепелила меня взглядом за данный промежуток времени. Ее личная неприязнь ко мне была видна за километр.

— Под вашу ответственность, Степан Михайлович.

— За мной, товарищи-пострадавшие, — громко скомандовал он, — будем устранять это недоразумение с ткани.

Лисичкина недовольно зыркнув, первой последовала за трудовиком. Я последним замкнул тройку, захватив злополучное ведро...

Мужчина завел нас в класс и велел осторожно снять одежду.

— Краску поставь на эту парту, — обратился ко мне под конец Степан Михайлович. — Хорошо, что вам на лицо ничего не попало.

Исполнив его просьбу, вторым освободился от верхней одежды. Дождавшись выполнения требования, учитель забрал куртки с ведром в лаборантскую, наказав ждать в пустом кабинете.

Лисичкина демонстративно села на первый попавшийся стул, затем тяжело вздохнула, стараясь не смотреть на виновника аварии по ее мнению.

— Зря ты сравнила меня с Курдиным, — всё-таки завел беседу с одноклассницей.

Почему-то Юлькины слова задели сильнее других.

— А что так? Правда глаза колет? — с вызовом отозвалась она.

Повинуясь странному импульсу, стремительно сократил расстояние между нами и, уперев ладони в парту, сказал.

— Ты у взрослых научилась казнить, не разбираясь в ситуации?

Та опешила. Наши лица находились очень близко. Я с трудом сдерживал злость, чувствуя теплое дыхание девчонки. Такое приятное, оно предательски путало мысли, вызывая желание поцеловать ее. Сам с себя поражаюсь, но факт.

— Пойман на горячем, хоть имей смелость признаться, — нахмурилась Лисичкина.

В глазах девчонки черным по белому читался вызов.

— В том, чего не делал? — сухо спросил в ответ.

На какой-то миг на лице Юльки промелькнуло изумление.

— Не я эту краску вешал в раздевалке, госпожа-следователь, а вот снять собирался, пока кое-кто не залетел метеором. Мне тоже начать обвинять тебя в неосторожности?! Ты даже не смотрела, куда бежишь. Почему? — от защиты перешел в нападение. — Дело в Райте?

При упоминании Идена Лисичкина заметно побледнела.

— Он обижает тебя? — нахмурился.

Девчонка с раздражением оттолкнула меня.

— Тебе какое дело?! Иди вон других охмуряй! Кристину или Сашку! Я без тебя справлюсь со своими проблемами!

– Они тут причём? — не совсем понял логики.

— Балаба и Литвинская — твои поклонницы, Белочкин. Может, не только они. Не проще ли перед ними в рыцаря играть?

Скривился.

— Я не ищу себе девушку, Юля, — холодно произнёс, опять вызвав недоумение на лице Лисичкиной, но лишь на секунду.

— Да, у тебя она уже есть в телефоне. Наслышана.

Неужели Юлька ревновала?

— Нет у меня девушки. Просто подруга есть. С детства общаемся. Тебе на геометрии я тоже предложил дружить. Ты так и не прочла ничего из-за Курдина?

Примерно две минуты Юлька переваривала полученную инфу.

— Понятно все с тобой! — вдруг обиженно выдала она.

Хотелось бы, конечно, узнать, что именно ей понятно, но к нам вышел Степан Михайлович. На одежде не осталось больше никаких следов. Мы дружно потеряли челюсть.

— Вы — волшебник, да? — не удержалась Лисичкина, когда пришла в себя.

Мужчина только рассмеялся.

— Держите куртки, детки.

— А мне к зам директору? — с кислой миной уточнил у трудовика, уловив от верхней одежды непривычный запах спирта.

— Проказницы сегодня получат по заслугам. Я поговорю с Оксаной Константиновной. Не волнуйся, Белочкин.

С ухмылкой скользнул взглядом по растерявшейся однокласснице.

— Это был не Максим. Никогда не стоит обвинять без разбирательства.

— А вы откуда знаете? — озвучила она вопрос, который и мне не давал покоя.

— Владимир Николаевич попросил установить камеры. Крайне полезная вещь, но это строго между нами. Совету учителей предстоит много работы. Вы, как никто наслышаны о количестве чужих проделок и порчи имущества. Надеюсь, мы сможем своими силами со всем разобраться, иначе придётся привлекать комиссию по делам несовершеннолетних, что не прибавит плюсов ни школе, ни ученикам.

Вздрогнул. Общаться снова с этими ребятами не горел желанием.

— Теперь вы можете пойти на занятие.

— Угу, Мария Ивановна так ждет нас, аж с радостью выгонит за опоздание, — недовольно буркнул. — Слово «форс-мажор» ей незнакомо.

— Да, она вредная женщина. Зато столовая работает, — неожиданно предложил альтернативу трудовик.

— Спасибо вам за всё, — отблагодарив его, побрел к бабе Вале...

Юля

— Спасибо за помощь, — тихо сказала Степану Михайловичу.

— Будь аккуратнее, Лисичкина. Не хочешь кстати написать жалобу на Литвинских?

— Что?

— Я поздно просмотрел запись с вахтёром, но то, что они сделали с тобой — ужасно.

Снова побледнела.

— Зря ты покрываешь обидчиков. Безнаказанность рождает вседозволенность. Сегодня отпинали, а завтра могут убить.

— Что им сделают? Прочитают нотации, как плохо калечить людей да отпустят? Те обозлятся лишь...

— Так и думал, — вздохнул мужчина, не дослушав. — Я поставил в известность твоего отца. Сегодня Литвинские последний раз в школе. Постарайся не оставаться нигде одна. Держись Белочкина. Он в обиду не даст.

— С чего вы взяли? — хмыкнула.

— Максим уже защищал тебя, а это говорит о многом, — загадочно ответил Степан Михайлович и ушел в лаборантскую.

Чуть не взвыла от досады. Ну, почему, когда пытаюсь держаться подальше от соседа по парте, меня, наоборот, ближе толкают к Максу?

Мне хотелось кого-нибудь задушить! Начать можно с Райта, но тогда... Р-р-р, да какая уже к лешему разница, что тогда?! Главное, чтобы крышей не уехала, иначе станет на все плевать!