А мы теперь (ни)кто?

Пролог

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

— Что между нами?

Голос звучит жалко. Я сама это слышу — и бешусь от этой дрожи, от этого надлома на последнем слоге. От того, что вообще открыла рот.

В подсобке пахнет резиной мячей, потом и чем-то терпким — то ли дезодорантом Тимура, то ли парфюмом Влада. Стою между стеллажей с баскетбольным барахлом, вцепившись в планшетку с расписанием тренировок.

Влад прислоняется плечом к стойке с мячами. Руки скрещены на груди. Расслаблен, спокоен — будто я спросила, какая погода за окном, а не про то, что три ночи назад вывернуло мою жизнь наизнанку.

— А разве между нами что-то есть?

Голос у Влада такой ровный, низкий. Ноль эмоций. Ни тени того, что его губы тогда говорили…

Перевожу взгляд на Тима. Он чуть позади, привалился спиной к двери, крутит в пальцах баскетбольный напульсник. На меня не смотрит. Смотрит в пол, и мышца на скуле дергается — единственный знак, что ему хотя бы чуть-чуть неловко.

— А разве та ночь ничего не значит? — ненавижу, что голос ломается на слове «ночь». Будто оно царапает горло изнутри.

Потому что я помню все. Каждое прикосновение. Каждый вдох. Даже то, что не должна была помнить — потому что в тех напитках было слишком много алкоголя, и мы все это знаем. Ребята из «Восточных» постарались. Подмешали лишних градусов на афтепати после финальной игры, и наутро мы проснулись втроем в гостиничном номере Тима…

Но дрянь дрянью, а я помню. И они тоже помнят! Я видела это в глазах Влада, когда он натягивал джинсы, стоя ко мне спиной и демонстрируя мне свои ямочки на пояснице. В том, как Тим замер на пороге и обернулся — на секунду, всего на секунду, — прежде чем выйти.

Мы не были настолько в хлам, чтобы не соображать.

Однако, мы были достаточно пьяными, чтобы перестать сопротивляться тому, чего все трое хотели.

А теперь Влад стоит передо мной с каменным лицом и цедит:

— Верно, Ев, ничего не значит.

«Ев». Не «Ева», не «Евка» — так он называл меня тогда, зарываясь лицом в мои волосы и доводя меня до экстаза. Просто «Ев»…

— Все, что было той ночью, останется там, — продолжает он, и серые глаза впиваются в мои. Я вздрагиваю. — И если не хочешь потерять свое место и плюшки от универа — молчи. Так будет лучше для всех.

Я прикусываю губу.

Не ждала букетов роз и признаний в вечной любви. Я не дура, и не влюбленная фанатка, которые за ними бегают, я не нафантазировала себе сказку.

Но вот так это говорить…

Смотрю на Тима.

Скажи хоть что-нибудь. Пожалуйста.

Он поднимает глаза. Темные, почти черные — и в них что-то мелькает. Похожее на сожаление. Или мне просто хочется так думать. Потому что в следующую секунду он отводит взгляд и говорит:

— Влад прав.

Два слова. Контрольный в голову.

Открываю рот — хочу ответить что-нибудь хлесткое, такое, чтобы обоим стало стыдно, — но дверь подсобки со скрипом распахивается, и внутрь заглядывает Матвей, центровой команды.

— О, вы тут? Тренер просил новые мячи достать, у тех накачка сдохла…

Осекается. Переводит взгляд с Влада на меня, с меня на Тима. Моментально считывает напряжение.

— Не вовремя?

— Нет, — говорю я и не узнаю собственный голос. — Все норм.

Протискиваюсь мимо Матвея, мимо стойки с мячами и сбегаю. Планшетка впивается в ладонь.

Коридор спортивного блока гулкий и пустой. Кроссовки пищат по полу. Я едва держусь, чтобы не разреветься прямо тут.

Ничего страшного и не случилось. Да?

Да.

Толкаю дверь тренерской. Внутри пахнет кофе. Самого тренера, Палыча нет — он сейчас гоняет первокурсников по физре. Значит, у меня есть сорок минут: обновить статистику, сделать заявку на выездной турнир и — главное — собрать себя обратно.

Сажусь за стол. Открываю ноут. Пальцы чуть дрожат, но набираю пароль, открываю файл. Цифры. Фамилии… фух, меня чуть отпускает, когда я не думаю об этих двух.

Я — помощница тренера. Координатор, организатор, по сути мозговой центр баскетбольной команды «Урбан». На мне логистика выездов, заявки, протоколы, медицинские допуски, связь с деканатом и спорткомитетом. Мне двадцать один, у меня повышенная стипендия, свободный график и место в общаге.

И Влад только что мне об этом напомнил.

Закусываю губу. Моргаю. Не плакать. Не здесь.

Все, что было той ночью, останется там.

Окей. Ладно. Пусть.

Мне просто обидно. Не потому что влюблена — я не влюблена в них, для меня это тоже было развлечением. И не потому что рассчитывала на отношения — я реалистка. А потому что это было… важно. Для меня — важно. И услышать «ничего не значит» тем тоном, каким говорят «закрой дверь с той стороны» — вот что на самом деле выжигает дыру внутри.

Три минуты. Может, четыре.

Шаги в коридоре. Двое. Быстрые, уверенные.

Не успеваю даже повернуть голову — дверь открывается. В проеме Тим. За ним — Влад.

Тим заходит первым. После Влад проходит и Тим закрывает дверь. Поворачивает защелку.

Вскакиваю с кресла.

— Что вы…

Влад обходит Тима в два шага. Длинных, размашистых — так он пересекает площадку, когда идет на перехват. Отступаю на инстинкте — и спина упирается в стену. Плакат с расписанием игр шуршит за спиной.

Влад кладет ладонь на плакат рядом с моей головой. Вторую — с другой стороны. Я в ловушке всего за пару секунд. И от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание.