А ты как хотела, Наташа?

Глава 1.2. Новая убогая жизнь.

Сумка со стареньким ноутбуком, напоминанием о последней работе, давила на плечо. Пакет с вещами больно врезался в пальцы. Наташа перехватила полиэтиленовые завязки поудобнее и на автомате пошла дальше вниз. Напряжение в груди не спадало. Пакеты хрустели. Лестничная клетка пахла мокрой плиткой и чужими ужинами.

На улице оказалось холоднее, чем ожидалось. Майская Москва не баловала погодой, пронизывающий ветер бил в лицо, донося редкие капли дождя. Скоро зарядит сильнее. Наташа поставила сумку на бордюр полисадника и достала телефон. Пальцы не слушались, промахивались мимо экрана.

Напоминание о такси обещало машину через семь минут.

Пока женщина стояла и дышала, мимо прошла группа подростков. Один — в худи с надписью «F**k you, Monday» — жевал вонючие чипсы и бросил банку мимо урны. Наташа вздрогнула от резкого звука. Подростки хохотнули и прошли мимо.

Телефон завибрировал. Мама.

Наташа медленно нажала зелёную кнопку.

— Да, мам.

— Ну что, вышла?

— Вышла.

— А вещи? Все забрала?

— Нет. Только одежду, которая поместилась в два пакета.

— Наташа, ты серьёзно? А телевизор-плазма? А модный чайник из последней линейки самых бесшумных? Ты же знаешь, кто их покупал! А стиралка последнего поколения? Артём потом скажет, что ты добро сама не стала забирать.

— Мам, он приказал мне убираться оттуда. И чтобы перебить запах моих духов, напоказ варил кофе и проветривал комнаты. Понимаешь?

Пауза.

— Наташа... Ты не умеешь быть женщиной. Женщина — это не та, кто уходит. Это та, кто остаётся и... терпит.

— Мам...

— Что мам? Я вон с твоим отцом тоже... —

— Вы не живёте вместе, мам. —

— И что? Главное, я — замужняя дама, перед соседями не стыдно. А ты теперь кто?

В животе начался спазм. Слезы подступили так резко, что Наташа закашлялась.

— Мам, такси подъезжает. Я потом перезвоню.

— Да, конечно. Как всегда. Бросаешь разговор. Только не удивляйся потом, что одна...

Наташа отключила аппарат. Мир замолчал.

Подъехала машина супер-эконом класса. Серый "Солярис", с затёртым сиденьем. Муж вызывал и оплачивал через приложение. Последняя дань браку.

Водитель уставился на неё, потом на пакеты.

— Ну чё, это все твои вещи?

— Да.

— Не сдохну, пока загружаешь? — Таксист фыркнул и нажал кнопку открытия багажника.

Погрузив вещи, Наташа села, закрыла глаза. Вдох. Выдох. Невозможно. Ноги дрожат. Перед глазами плывёт.

Судорожно вытащила телефон. Одно имя в голове: Лика.

— Алло, — прозвучал голос, запыхавшийся, будто подруга бежала.

— Лик, скажи мне, что это — не со мной просходит. Что это не я сижу в такси с пакетами.

Что это не мою жизнь выдернули из розетки.

— Натаха... если бы я была в Москве сейчас — я бы тебя обняла и поцеловала. Мы бы посмотрели кинчик с мороженым. Всё пройдёт. Только доедь. Ключи у тёти Нины, позвоню, скажу, что едешь. Всё нормально. Ты — живая, молодая женщина. Впереди много лет. Тем более, когда ты, наконец, избавилась от этого мудака. Отключаюсь пока, извини.

Наташа зажмурилась, положила горящую щеку на прохладное стекло. Приятно и отрезвляет. Улица проплывала мимо. Машины. Люди. Огни. Чужие окна.

Да, она живая, не молодая, конечно, но еще привлекательная женщина. Но никто из них — ни бывший, ни мать, ни даже водитель — этого не замечал.

***

На Бабушкинской водитель сам брезгливо вышвырнул вещи из багажника, буркнул сквозь зубы «время-деньги, а ты не торопишься» и уехал, оставив Наталью одну на сквозняке.

Девушка оглянулась. Сверилась с адресом. Дом, похожий на хрущевку, но шестиэтажка. Стоял особняком. Старый кирпичный, с облупленными стенами, на которых граффити стёрлись и превратились в пятна. Подъездная дверь стонала, когда открылась.

Наташа вошла в подъезд, выкрашенный зелёной масляной краской. Под потолком жужжала и моргала старая двухцокольная лампа.

Наталья переложила пакеты в одну руку и нажала на кнопку лифта. Тот загудел, как дедовский холодильник. Приехал через полторы минуты.

Внутри — ржавчина, наклейка «осторожно, двери кусаются» и длинная тёмная царапина на уровне каблуков. Наталья с робостью зашла внутрь, стараясь не прикасаться к липким даже на вид стенкам.

Под потолком моргал фонарь.

Лифт остановился на шестом этаже. Двери открылись, и Наталья вышла в подъезд. Сразу напротив — дверь с ковриком «добро пожаловать» и одиноким тапком сбоку. Квартира сорок два. Лика написала, что тётя Нина занята, но оставит ключи под половичком. Наталья подняла край, и — да, ключи были там. Теплые. Её ждали.

Замок щёлкнул не с первого раза. Пришлось поставить вещи под дверью и с силой прокрутить ключ.

Дверь открылась — и в нос ударила пыль. Запах жилой квартиры, в которой долго не было никого. Легкий аромат корицы, мыла и чего-то, что можно было бы назвать… уютом. И чужим.
Наталья вошла.

Квартира однокомнатная, но светлая. Кухня с белым столом, пара магнитиков на холодильнике, занавески в цветочек. В комнате — диван, шкаф, торшер. Зелени нет. Ни одной личной детали, ни фотографии. Рассчитано на арендаторов.

Наталья поставила вещи в коридоре. Разулась. Подумала, взяла один пакет, заглянула на кухню, поставила на табурет.

Прошла по комнате. Коснулась диванной подушки. Щёлкнула выключателем — свет не загорелся. Щёлкнула снова — лампочка мигнула и вспыхнула тёплым жёлтым светом. Напротив дивана повешено зеркало. В нём отразилось бледное лицо девушки.
Она провела рукой по щеке. Осмотрела на себя с ног до головы. Мятая одежда и удручающий вид.

Она как будто постарела за последние сутки, с того момента, как муж приказал ей "выметаться". Наталья до последнего дня надеялась, что что-то изменится.

Изменилось. Не в ее пользу.

— Ты кто? — прошептала она своему отражению. И заплакала.