А ты как хотела, Наташа?

Глава 1.3. Приговор

В квартире был скоростной интернет. Старенький компьютер загудел, нагрелся и выдал значок браузера. Наталья взяла ноутбук под дно и медленно подошла к дивану. Старый, с коричневыми подлокотниками и слегка продавленной спинкой, он казался слишком аккуратным, чтобы на нём развалиться. Она села на самый край, как будто боялась испортить чужое имущество.

Вбила в поисковике "Работа в Москве" и в отупении пролистала первую страницу результатов. Подумала, что нужно обновить резюме, хотя что там вписать за последние пять лет? Готовила борщи?

Слезы подступили и в носу защипало. Телефон был снова в руке. И палец — как сам по себе — нажал на контакт «Мама». Наташина мама приучила дочь звонить каждый божий день. А если звонка не было, не стесняясь, звонила сама. Контролировала и требовала отчета.

Гудки. Один. Второй. Третий.

— Да?

— Мам. Я... уже доехала.

— Куда?

— В квартиру Лики. Она в Италии. Разрешила пожить.

— Мда... Значит, жить теперь как квартирантка? Ну, хоть не под забором.

Пауза.

Наталья закусила губу, посмотрела в пол.

— Мам... мне плохо. Я просто... хотела, чтобы ты знала.

— Плохо? А ты как думала? Надеялась, что будет хорошо? Бросила мужа, имущество какое-никакое, ушла с нажитой квартиры в чужую — и что теперь? Свобода? Жизнь с чистого листа? Книг начиталась? Теперь жди, когда Лика твоя тебя выгонит! Или денег затребует. Попомяни моё слово, бесплатно только кошки родятся.

— Мам, он изменял мне. Бил. Кричал. Выгонял.

— И выгнал? Что ты мне этим хочешь сказать? Что теперь каждая, кому не понравился муж, может уходить? Надо было удержать. Сидеть там, на квартире, физически находиться. Собственность охранять. Женщина должна уметь быть мягкой. Податливой. Мудрой. А не устраивать драму и потом ныть по телефону. Я жильё своё отстояла! И ты бы смогла.

Наталья посмотрела на ликины шторы, которые надо бы постирать. На угол подушки. На свою сумочку, валяющуюся в коридоре, и пакет с трусами наружу.

— Мам, я просто хотела, чтобы ты...

— Что? Пожалела? Так я не твоя подруга. Я мать. А мать — это не нянька. Это голос совести. И вот тебе мой голос: ты сама себя туда загнала.

Наталья кивнула. Не маме — себе.

Молчание длилось секунд десять. Потом:

— Всё, я устала, — сказала Наташа ровно. — Пока, мам.

— Только не делай глупостей. И не забывай: возраст у тебя уже не девчачий. Лучше бы одумалась и вернулась к мужу. Поняла?

Щелчок. Разговор закончился.

Она не плакала. Просто сидела. Не было даже обиды — только гул. Он шёл изнутри, как будто внутри у неё завелся трансформатор, и всё перегорело. Только лампочка в углу тихо гудела.

Наташа посмотрела на телефон, на ноутбук. Заполнила кое-как резюме, не вдаваясь в подробности о последних 5 годах, и отправила его в первые десять мест работы. Потом положила компьютер на пол, медленно легла на диван, не раздеваясь. Закрыла глаза. Полежала так.

Тишина была не уютной, а оглушающей. В этой квартире она звучала как приговор.

Наталья села на диване, поднялась, открыла окно. Воздух, пахнущий железом и пылью, ворвался в комнату, как незваный гость. Где-то вдалеке — глухой звук проезжающего грузовика. Шоссе. А может, железная дорога.

Она облокотилась локтями о подоконник и посмотрела вдаль. За окном — огни: слабые, мигающие. Дом напротив совсем не похож на её убежище: красивый, с балконами, на которых сушилось разноцветое белье.

Где-то внизу лаяла собака, а хозяин звал её.

Наташа оглядела комнату. Только сейчас заметила: в квартире действительно не было ни одного ликиного личного предмета. Ни цветка в горшке. Ни фотографии. Ни мягкой игрушки, даже на кухне обезличенные магниты на холодильнике — всё только с надписями: «Милан», «Pisa», «Roma».

Один из пакетов порвался. Из него вывалились носки, блокнот, и флакон духов, треснувший под крышкой. Запах — узнаваемый, тот самый, которым она пользовалась, когда ещё старалась быть желанной. Сегодня утром тоже надушилась. Как дура. Наташа подняла духи, провела пальцем по трещине. Капля — вонючая и резкая — осталась на подушечке.

Она вытерла палец о колено джинсов.

Прошла на кухню, открыла шкафы — почти пусто. Чай. Соль. Банка с фасолью и макаронами. Один бокал. Пара тарелок. И всё. Лика перед сдачей квартиры вывезла всё, что могла.

Она вернулась в комнату, легла на диван. Ноги не влезали целиком. На потолке — пятно от старого затопления, похожее на пятно от кофе на бумаге. Можно было даже разглядеть формы: остров, собака, облако.

Лампа в углу чуть покачнулась на сквозняке. И гудела. Наташа смотрела на неё, не мигая. Ни мыслей, ни планов.

Завтра она снова отправит резюме без опыта работы, куда сможет. Но сегодня Натальи не было. Ни для кого.