А ты как хотела, Наташа?

Глава 7. Жертва

Когда приехал Иван, позвонил и добрался до площадки, Паши уже и след простыл.

Он не спускался по лестнице. Ушёл на другой этаж и затаился?

Наташа открыла дверь, вся дрожа от нервов. Иван её приобнял и указал на вещи в пакете.

— Это всё?

Не отпуская его руки, Наталья закрыла дверь квартиры и поехала в очередную неизвестность.

—

На следующий день Наталья проснулась от солнца, а не от будильника. Это был выходной.
С кухни пахло жареными гренками. В окне — дерево, усыпанное белыми цветами. Яблоня?

За завтраком Иван сказал:
— Пошли. Покажу тебе, как живут люди без смет и планёрок.

Она подумала, что он шутит. Но уже через пятнадцать минут они были в саду. Земля влажная. Пальцы — в земле. Иван держал лопату, копал аккуратно, как будто разговаривал с почвой.

— Картошка — она как человек. Хочет покоя. И чтоб за ней ухаживали, а не дёргали без повода.

Наталья смеялась. Не громко, но искренне. Он дал ей секатор, показал, как обрезать ветки.
Вечером — развели костёр в специальном очаге из камней .
Зажарили хлеб на решётке. Заварили чай.

— В другой раз обещаю мясо, – он рассмеялся.

— Ты вообще кто? — спросила она, глядя на него сквозь дым.
— Уточни. По какому признаку? По званию? По паспорту?

— По всему.
— Я — человек, который однажды понял: нельзя всю жизнь стоять в очереди. И ждать. Надо самому решать свою жизнь. Ну, ещё я курьер.

Поздно ночью, лёжа рядом с ним, в его доме под пледом, Наташа не могла уснуть. Но это было не беспокойство. Это было... непривычное отсутствие паники.

Тело — расслаблено.
Голова — не давит.
Тишина — не пугает.

Она посмотрела в окно.
Там были звёзды.

И в этот момент она поняла: она подумает. Если захочет — останется. Но она уже будет другой.

———

Пара отгулов пролетели как один миг. Пришло время возвращаться в старый офис. Иван довёз Наташу до удобной станции метро, по её просьбе, не до офиса. Она не хотела "светиться". Зашла по дороге за кофе.

Когда она увидела его у входа в отделение — сердце сделало паузу.

---

Он стоял у урны, будто бы просто курил. Форма на нём была мятая, взгляд — уставший, но от этого не менее живой. Улыбка — натянутая, вежливая, почти извиняющаяся.

— Наташ… привет, — он поднял глаза, встретился взглядом. — Я же тебя не пугаю, да?

Она молчала. Слишком долго. И всё же кивнула.
— Что ты здесь делаешь?

— Да ничего особенного. Просто... Ну, ты исчезла. Я волнуюсь, между прочим. Ты же даже не попрощалась.

— Я не обязана, — тихо ответила Наталья.

— Я не про «обязана». Я про по-человечески. Мы же... нормально общались, вроде. Не как враги.

Он сделал шаг ближе. Остановился. Не нарушил границу — ещё нет.

— Послушай. Я не хочу ссор. Я не собирался ничего плохого. Просто... ну, перегнул где-то. Бывает. Ты ж взрослая женщина. Понимаешь, как это бывает?

Наташа сжала сумку крепче.

— Я спешу, Паш.

— Понимаю. Тогда — только пять минут. Пожалуйста. Пройдём чуть в сторону. Там скамейка. Людей меньше. Не люблю, когда на нас пялятся.

Она хотела отказаться. Горло сжалось.

Но вместо этого — кивнула.
Сама не зная зачем.
Устала.
От всего.

— Ладно. Пять минут.

— Спасибо, — выдохнул он. — Вот за это я тебя и уважаю.

Он пошёл первым. Вёл через узкий проход между зданиями, где мусорка, бетонные плиты и граффити на кирпичной стене. Место — ни людное, ни случайное. Он знал, куда вёл.

Она шла за ним. Сжав кулаки в карманах.
Что-то внутри — щёлкнуло.

Но она не остановилась.

Место, куда он её привёл, не было случайным.
Слепой угол, за торцом здания. Одна лампа над дверью мигала, как перед смертью. Слева — пустая стройка. Справа — замятая решётка и сломанный контейнер.
---

Паша остановился, повернулся к ней.
Лицо — всё то же. Только губы больше не улыбались.
И глаза — холодные. Не злые. Расчётливые.

— Здесь спокойно, — сказал он. — Никто не помешает.

Наталья почувствовала, как всё внутри сжалось.
— Ты хотел поговорить.
— Да. И я говорю. Вот ты послушай меня теперь. Тихо. Без визга.

Он подошёл ближе.
Слишком.

— Я к тебе по-человечески. Я тебе кофе приносил. Я тебя защищал, когда на тебя там все зуб точили. А ты что? Пропала. Сделала вид, что меня не знаешь. И на меня теперь смотрят, как на психа. Это честно?

— Я не просила…

— Да ты сама всё это начала. С глазами своими. С жалостью этой. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь? Как ты дёргаешься, будто я зверь?

Он шагнул ещё ближе.
Наталья попятилась, но он поймал её за локоть. Крепко.

— Ты же не хочешь, чтобы я стал зверем, правда?

— Паша, — выдохнула она, — отпусти.

— Вот именно. Ты мне не «Павел Викторович». Я для тебя просто Паша. А теперь ты — просто та, кто должна извиниться.

Он наклонился ближе. Вдохнул воздух рядом с её щекой.
— Или…
Пауза.
— Может, ты хочешь, чтобы я всё-таки стал плохим?

Наташа попыталась вырваться. Его рука сжалась.
Вторая легла на её бедро — быстро, будто репетиция чего-то страшного.

— Я терпел. Ждал. А теперь хватит.

Она ударила его — локтем, наугад, в живот. Он отшатнулся — на секунду.

— Сука, — прошипел он. — Зря.

Он шагнул обратно.

И вдруг — чужой голос. Резкий.

— Отошёл от неё.

---
Отошёл от неё.
Голос прозвучал, как щелчок затвора — коротко, с металлом.
---

Паша резко обернулся.
У входа в переулок стоял Иван. Без куртки. С тенью в глазах, которую Наташа раньше не видела.

— Ты кто такой? — прошипел Паша.
— Тот, кто сделает тебе очень больно, если ты не уберёшь руки.

Паша хмыкнул. Сжал кулак.
— Слушай, курьер, иди откуда пришёл. Это наши с ней дела.

— Её дела — это теперь мои дела. Понял?

Они шагнули друг к другу одновременно.

Паша первым бросился — размашисто, грубо. Иван уклонился. Его кулак вошёл точно в висок Паши. Глухой звук. Паша отшатнулся, но не упал.
Ответный удар — в живот. Иван согнулся.
Наталья кричать не могла. Лёгкие сдавило.