А ты не бойся

2

Сидел он в каморке у тренеров в спортивном зале. Был слышен грохот мечей, крики ещё одного тренера и смех парней.

Мишка не хотел находиться здесь, не хотел, чтобы на него морально давили.

Ему всё это было не нужно, он почему-то дико устал от всего, что происходило.

Роман Борисович Клёнов был самым младшим из всего педагогического состава, бывший военный, с отличной выправкой. Все знали в посёлке его печальную историю: он получил ранение, жена от него ушла, и Борисыч чутка скатился. А потом его наставник и давний друг, а в своё время даже преподаватель, Самоделов Григорий Петрович устроил его в школу, заниматься подростками.

Роман Борисович ушёл с головой в преподавание, он так и не женился, брал очень много уроков, ещё тренировки, и со всей душой к своим несчастным подопечным.

Не заматеревший, высокий и жилистый мужик , очень сильный. У него большие карие глаза. У него в тёмных волосах серебрилась седина. Это, наверное, от переживаний.

И Мишка подумал, что он сам сильно состарится, может со школы выйдет с сединой. Потому что нельзя так много думать и так много переживать всем своим сердцем, до боли в нём.

Зачем Борисычу нужно это всё? Вот так смотреть в глаза с печалью и спрашивать:

— Что сорвался? Совсем крышу снесло? А как остальные живут, Миша, скажи мне? Как живут остальные люди, у которых ни матери, ни отца, которые недоедают? Иногда мне кажется, что ты жиру бесишься. У тебя всё в порядке.

— Нет, не всё в порядке. У меня Макс неотомщённый, — ответил парень.

Михаил отвернулся от него и посмотрел на чуть приоткрытую дверь:

— Они ублюдки.

— Они то же самое говорят про твоих одноклассников и про тебя.

— Мои нормальные, они жизнью обделены.

— Какой ты милосердный. Робин Гуд школы.

— Это они жрут и бесятся! — крикнул Мишка.

— То есть у тебя чувство справедливости.

— Да!

— Самосуд решил устроить. Нож куда дел?

— Да не было ножа, — соврал Мишка и посмотрел преподавателю в глаза.

— Я хочу помочь.

— Батя уже помог.

— Вижу, что нет, — вздохнул Борисыч. — Ну, давай, сотворим чудо, — подбадривающе тут же улыбнулся он. — Давай возьмёмся за учёбу, не будем шататься с этими Медведями, Льва подставлять. Он опять подрался.

— Они его чморным назвали, за это между глаз бьют…

— Не уходим от центральной темы разговора, — тяжело вздохнул Борисыч. — Из твоего класса большинство парней пропащие, их уже не вытащить. А у тебя прекрасное будущее, может, по стопам отца пойдёшь. Вот зачем тебе сейчас характеристику свою портить? В данный момент ты расстроился...

— Я озверел! — крикнул Миша, не желая своё состояние простым расстройством называть.

— А зверьё сидит в клетке, — хрипло прошептал Роман Борисович. — Тебе оно надо? Завтра передумаешь, а будет поздно. Ты сейчас совершишь ошибку, а к вечеру уже будешь думать по-другому, но ничего исправить будет нельзя. Поэтому человек должен следить за собой, каждую минуту своего существования, думать о будущем, стараться не совершать ошибок. А если сделал, то сразу же исправлять. Сегодня ты в одном состоянии, а вечером у тебя будет совершенно другой настрой. Миша, ты же не дурак, ты же умный пацан, мог бы хорошо учиться, и будущее у тебя отличное.

— Что надо от меня? — парень откинулся на спинке старого стула.

— Пообещай мне, что пойдёшь туда, куда я скажу.

— Куда ещё нужно идти? — устало и лениво протянул Мишка, скривив свою смазливую физиономию. — Никуда не хочу идти, не хочу ничего делать.

— Сегодня после уроков в группу поддержки.

— Кого поддерживать?

— Тебя поддерживать! — рявкнул преподаватель. — Психологическая группа, пока что отдельно тебе психолога не предлагаю, думаю, что все у тебя в порядке. Сходишь, потусуешься…

— Ну да, потусуешься! Что это за группа такая, я впервые слышу.

— Это не в школе проходит. На торговой площади старый клуб, деревянное здание. Сегодня в три часа дня.

— У меня тренировка.

— Ты освобождён от тренировки, — отрезал Борисович. — Будешь ходить эту неделю, там где-то час или полтора. С вами будет заниматься психолог.

— А кто пойдёт?

— Из одиннадцатых ты единственный.

— Я с малолетками буду?

— Необязательно, пообещай, что сходишь.

— Папаша надоумил, — скривился всем лицом Мишка.

— Нет, я своих отправляю. А ты теперь мой ученик. Пообщаешься с профессиональным психологом, полегчает. Но вот если нож обнаружится…

— Нет никакого ножа, — по слогам проговорил парень, глядя Роману Борисовичу в глаза.

— Хорошо, я верю тебе, — вздохнул учитель физкультуры. — У меня урок пропадает, и у тебя, между прочим, тоже. Пойдём, я провожу тебя. Что у вас сейчас?

— Алгебра, — нехотя ответил Миша.

Накинул на плечо сумку и пошёл следом за преподавателем, который сдал его на урок алгебры, за что прогул не влепили.

Вообще Борисыч реальный чувак.

Вот честное слово, чтобы Мишка о нём не думал, наверное, только Рома его и понимал.

Почему не сходить в эту группу, хотя бы один раз, а потом прийти и сказать учителю физкультуры, что он выполнил его просьбу.

Уроки пролетали один за другим, Михаил муторный и мрачный ходил из кабинета в кабинет, старался ни с кем не общаться.

Пару раз видел Лёву, который бегал по школе с какими-то документами.

Брат реально его спас.

Просто помешательство какое-то было. Неизвестно, чем бы вся эта история с ножом закончилась. Сидел бы сейчас в ментовке, а папаша Игоря Абрамова наверняка бы приписал ему покушение на убийство.

Да, Рома прав! Только не вечером он всё осознал, а почти сразу.

Солнце светило ярко. На синем небе ни облачка. Вдали верхушки сосен не просто зелёные, а жёлто-зелёные от золотых лучей. Воздух пропитался теплом и ароматами весны.

Девчонки почему-то казались краше, чем были на самом деле. Может потому, что снимали верхнюю одежду, и можно было оценить размер груди. Чем собственно он и занялся, стрелял глазами по сторонам.