А вдруг

А вдруг

Мы с Алёшкой расстались два года назад. Ну как расстались… Мы даже не встречались толком. Просто по определенным жизненным обстоятельствам мне пришлось какое-то время жить у него. А он? Он оказался просто хорошим парнем. Слишком хорошим. А я слишком глупой и нерешительной, чтобы уехать, так ни разу и не решиться его поцеловать.

Уехать из страны — навстречу новому будущему. Я думала, что поступаю правильно. И сейчас так считаю. Но эта недосказанность, эта незавершенность всё это время изъедала меня изнутри.

Я миллион раз хотела — и даже была готова — сорваться и поехать к нему в Москву, чтобы увидеть, прикоснуться и, наконец, поцеловать. Но… Всегда находились пресловутые «но».

И хотя, два года пронеслись, как табун необъезженных мустангов, из серии «хрен догонишь», я его так и не забыла. Несостоявшиеся недоотношения с мужчинами, появившимися в моей жизни, мелькнули где-то на задворках прошлого, и я искренне надеюсь, что он никогда о них не узнает. Потому что чувствую себя настоящей предательницей по отношению к нему.

И когда мне предложили поехать на праздник в посольство в Москве, мое «Да!» не услышали разве что на другом конце города. Я сразу восприняла это предложение за шанс — как тот самый волшебный пендель, на который так молятся простые смертные.

Четыре с половиной часа в самолете — и я прилетела на целых два дня раньше нужного срока. Потому что накануне, слегка отдышавшись от скоростного сбора вещей в чемодан и протрезвев на холодном январском балконе, я внезапно поймала себя на грустном «а вдруг?».

А вдруг он меня забыл? Не хочет видеть? У него появилась девушка? А вдруг он, в конце концов, женат?

Это я за два года ни черта толком не успела сделать. А он за час ухитрялся решить столько дел, сколько я потом неделю разгребала.

При воспоминании о нем что-то больно кольнуло внутри. И если это не инфаркт и не аппендицит, то, скорее всего, мое замученное нутро настойчиво намекает на причину почти оформившегося невроза.

И будь что будет! Я приеду, хоть одним глазком на него посмотрю. А там всё само и решится. Может статься, что, увидев его, я вообще не захочу с ним разговаривать? Ну ведь правда, может такое быть?

Самоубеждение работало хероватенько. Поэтому я решила: если он примет меня за чокнутую истеричку, мне понадобится как минимум пара дней, чтобы хорошенько прореветься и прийти на праздник в посольство в более или менее презентабельном виде.

Посему сейчас, стоя в Шереметьево и проклиная себя вместе с чудовищно медленно движущейся багажной лентой, я нервничала так, что у меня даже руки тряслись.

Я взяла первое попавшееся такси, которое радостно известило меня о будущей сумме за проезд. Послав в затылок водителю пару хорошеньких проклятий — надеюсь действенных и пролонгированных — я согласилась. А потом мысленно надавала подзатыльников и пощечин уже себе.

— Что ты творишь, подруга? — вопрошал мой не в меру разговорчивый внутренний голос.

— Его не будет дома… Ты ему даром не сдалась со своими тараканами, — мысли звучали словно выстрелы. И контрольным был следующий:
— Если бы он хотел тебя поцеловать, у него была целая гора возможностей. Он ни разу ими не воспользовался. Значит, не особо-то и хотел…

Видимо, мой внутренний раздрай всё-таки отразился на лице, потому что водитель услужливо поинтересовался, всё ли со мной в порядке.

Гаркнув громче, чем собиралась: «Нет!», я потом еще и извинилась перед ним. В конце концов, этот мужик ни в чем не виноват, кроме того, что фактически грабит меня среди бела дня. Но моим неразумным тараканам почему-то это было необходимо.

— Девушка, застегнитесь. Холодно же!

Голос водителя в очередной раз вывел меня из транса, и я с ужасом поняла, что мы уже никуда не движемся. Стоим. Приехали.

Дом Алексея был недалеко от центра, но выглядел всё так же серо и удручающе. Обычная классическая многоэтажка, построенная в еще допутчевые времена. На фоне привычных глазу ярких черепичных крыш и вылизанных малоэтажных домиков, утопающих в цветах чуть ли не от земли до самой крыши, она казалась еще грустнее.

— Подождите меня, пожалуйста, тут. Я вернусь за вещами и заплачу за всё. И за простой тоже, — пропищала я.

Сказать это размеренно и гордо не получилось бы хотя бы ввиду стучавших чечётку зубов.

Водитель смачно матернулся мне в спину, но особо возражать не стал. Выйдя из машины, я уже и не вспомнила, что он только что говорил про холод. Не до этого сейчас, вот в самом деле.

Краем сознания отмечая сугробы и корку льда под ногами, я молилась всем богам, чтобы со своей неуклюжестью ничего себе не сломать. И, наверное, кто-то там наверху всё-таки есть, потому что до подъездной двери я даже как-то доползла.

Этап первый пройден. Молодец я!

На втором этапе на меня напал ступор. Как поступить? Позвонить в домофон и сразу объявить о своем присутствии или подождать, пока кто-нибудь сам откроет?

Водитель бросал в мою сторону злобные и неоднозначные взгляды, но дверь при этом никак не хотела отворяться. Через десять минут первым не выдержал он и, опустив окно, крикнул:

— Девушка, может заплатите уже?

— Еще пять минуточек, пожалуйста! Я ключи забыла! — жалостливо пискнула я.

И даже подумала, что пора звонить Алеше в домофон. Пальцы окоченели, да и горло как-то странно кололо от морозного московского воздуха. Моё осеннее, пусть и тёплое, пальто в русскую столичную зиму нифига не грело. Было адски холодно, да и нервы совсем начали сдавать.

И когда я потянулась к кнопке с номером «шесть», почти готовая разрыдаться, дверь распахнулась прямо перед моим носом. Я едва успела отшатнуться и пропустить какую-то шабутную бабульку с противным пекинесом.

Я влетела по лестнице на шестой этаж, как мотылек, и наконец, немного согрелась. А вот потом пришлось сбавить темп. Всё-таки я не закаленный армейской жизнью Алёша, а новичок по скоростному преодолению препятствий.