А завтра - конец... Том 2.

Глава 4.

Выяснив, что совершенно не представляет, куда ехать, Бубен определил примерное направление движения в сторону предыдущего города и прибавил ходу. Управлять мотоциклом оказалось не в пример проще, чем громоздкой четырёхколесной машиной, габариты который сложно определить не только с первого, но и с десятого раза. Ехать было легко, ветер раздувал шарф, взятый в последний момент с попавшегося по дороге дерева. Как он туда попал и по какой причине – парень даже думать не хотел. Он ехал на мотоцикле в неизвестность, наслаждаясь ветром в лицо.

Через час он уже не думал, что это была хорошая идея. Высохли губы, нещадно слезились глаза, а небольшая вибрация, исходящая от мотоцикла, привела к тому, что руки тряслись и не могли нормально сжаться. К тому же, заболела правая нога. Так что он принял решение остановиться и передохнуть, может, даже остаться на ночь. В конце концов, в путешествии в одиночку есть свои плюсы: можно самому решать, когда поехать, а когда остановиться.

Он заехал на ближайшую парковку и поел, благо – тут ещё остались замороженные блинчики. И вообще, он ехал по старым местам, значит – в правильном направлении. Может, просто стоило бы продолжать движение по трассе, чтобы, в конце концов, достичь Убежища и помочь Тихону до снега обустроить парник? Бубен замотал головой, стремясь прогнать эту мысль из головы: копаться в земле совсем не хотелось, тем более, что иногда ценнее всего то, что нельзя достать самому. Вот Мелкий выбрал информацию и, если у него получится, они смогут понять, что привело к эпидемии, откуда двигалась болезнь, как она появляется, а главное – как избежать зараженных.

Хотя… Они с Никой уже давно нашли ответы на все эти вопросы. К эпидемии привела человеческая глупость, болезнь двигалась из столицы, вирус переносится по воздуху, а «щитом» от заражённых может послужить гематит, или любой магнит, на худой конец. Так что, в столь длительное путешествие можно было бы и не отправляться. Возможно, Мелкий просто боится рутины? Как ни посмотри, он всегда стремился сбежать от обязанностей, этот рефлекс мог сработать и сейчас, заставив парня сорваться с места под громким лозунгом, который не несёт в себе никакой практической пользы.

Бубен почесал лоб и задумчиво посмотрел в тарелку, пластиковый край которой отразил солнечный луч, непонятно как пробравшийся через закрытые жалюзи. Это всё: энергия, заброшенные склады, работающие генераторы – лишь временное явление. Совсем скоро это закончится и оставшимся в живых к тому моменту людям придётся выживать своими силами. Скорее всего, останутся целыми армейские склады и бункеры, но что там внутри – опасность или спасение? Он ткнул пластиковым ножом в край стола и услышал тонкий, едва различимый треск. От ножа, ещё секунду назад хорошо ему послужившего, осталась заострённая ручка, да и та погнулась. Внимательно её осмотрев, Бубен пришёл к выводу, что добро пропадать не должно, и сунул остатки столового прибора в карман тёплой куртки, большой ему на два размера, зато с резинкой снизу, что давало возможность носить самое необходимое с собой. Такой импровизированный «подкожный рюкзак», который невозможно потерять или забыть.

Парень внимательно обыскал помещение перед уходом, стараясь не оставлять сильных следов: он вряд ли бы смог отразить даже малое нападение, так что стоило проявить осторожность заранее. Хотя бы просто закрыть дверь на замок, просунув руку в дыру. Зараженного, который пойдёт по запаху, это со следа не собьёт, но ведь главные противники сейчас – другие люди. Один вооружённый мужик с топором нанесёт ущерба больше, чем десяток заражённых. Потому что в живого человека, который думает и так же, как и ты, пытается выжить, нож не воткнёшь, и по голове его не ударишь. Жалко будет. Бубен вздохнул: вот поэтому и не стоило отрываться от Мелкого, которому жалось не знакома. Глупое чувство, сдавливающее виски при виде разумного человека не дало атаковать парочку на лестнице, а ведь можно было ножкой от стола вывести из строя одного, и пару раз ударить другого. Наверняка у них было чем поживиться. Но жалость не позволила, наоборот – заставила выгнать, чтобы они нашли себе тихое место и забились как мыши, чтобы сидели тихо и волна заражённых, попавшая в город, их не задела. Хотя, попади они к нему спящему в квартиру, не стали бы даже разбираться, заражён он или нет. Что это и откуда взялось? Почему так хочется помочь всем вокруг?

Бубен замер перед грязной стеной, и, ведомый внутренним порывом, аккуратно вывел: «Держись!», после чего продолжил путь…

Солнце стремительно клонилось к горизонту, ветер снова подул в лицо. Парню пришлось обмотать лицо шарфом так, что остались видны только глаза. Пристёгнутая к мотоциклу коляска теперь радовала глаз двумя свежими полными канистрами: уходить, не заправившись, он не решился, так что пришлось пожертвовать едой в пользу топлива. При рассуждении он руководствовался правилами выживания: без лишнего куска хлеба можно прожить, а оставшись без транспорта, он сильно бы рисковал. Тем более, что в коляску можно положить даже целого кабана… При условии, что он сможет завалить кабана. И при условии, что сможет его после этого приготовить…

Дорога, наконец, избавилась от поворотов и устремилась вдаль, теряясь в закатных красных пятнах. Залюбовавшись столь фантастическим зрелищем, Бубен не сразу заметил тёмную точку на далёком и неприметном изгибе дороги, которая, как оказалось, стремительно приближалась. Когда он обнаружил, что ему навстречу что-то движется, съезжать с дороги было уже поздно, так что он остановился, прижался к обочине и поднял руку, будто голосуя. Точка превратилась в небольшую тень, а следом за тем: в военную машину защитной окраски, издающую поистине ужасающий рёв. Кто бы на ней не путешествовал, он явно не боялся привлечь внимание. Если подумать, это скорее всего и было его целью. Ну, а иначе – зачем выбирать такой большой и громкий транспорт?