Абдул Аль-Хазред скиталец пустошей Багдада

Глава 17. Чумной город

Глава 17. Чумной город

За лесочком у мечети
Некогда играли дети,
Колосились сотни трав,
Тьма зеленая дубрав
И ручей бежал водицы,
А теперь туман клубится,
Вьются тучи в облака,
Но, отнюдь, не от костра -
От руин, где был слуга
Темноты. Верша дела,
Но не неба, а золы.
Ангелы остались злы.
И за то повергла в недра
Храм имама прямо в пекло,
Поглотила твердь земная
Без остатка тлен глотая...
И вот нет его теперь,
Но остались тут калеки,
Проклятые им на веки
О себе слегка поздней
Возвестят шакалы эти...

***

Путник близкое село
Там в глуши нашел легко,
У него живот свело
От скитания сего.
Он почуял сладкий дым;
Над строением большим
Пар белесый возвышался.
И Абдул в тот дом ворвался.
Но все тихо было здесь:
"Эй, хозяин, мне ответь!
Я желаю очень есть!
Можешь мяса разогреть?!"
Одинокий крик глухой
Разлетелся под луной.
Только лишь большая печь
Поддержала треском речь.

Пироги погрев, лепешки
И налив в кувшин воды,
Ел Абдул, смотрел в окошки,
Дыма наблюдал черты.
В мирной теплоте печи
Шли мгновенья не спеша,
Но лицо глухой ночи
Было острием ножа,
Что колол земные страхи,
Проливая чувства - кровь,
Он давил сильнее плахи,
Резал нервы вновь и вновь.
Сколько время до рассвета
Остается непонятно,
Вечер канул безответно
Не вернуть его обратно:
Он угас, и красок свет
Возродиться только завтра.
Этот трепетный момент
Повторится многократно,
Созерцай его душою,
Романтичная натура,
Пламя в сердце нам с тобою
С ним ворвется будто буря
И захочется зажить
В этом мире с новой силой;
Верить, чувствовать, любить,
Предаваться ласкам с милой;
Возжелаешь - то опять,
Вознесешь молитву снова

И ее ты повторять
Должен, брат, до тлена, гроба.

На подстил сухой соломы
Пал Абдул своей главой.
Те невзрачные хоромы
Были словно дом родной.

Тут моя могила станет,
Смерть готовит гроб уже
И его силками тянет
По нехоженой меже.
Грусть поет балладу ночи,
Так уныло затянув,
Что терзает дух на клочья.
Ворон точит где - то клюв
На темнеющем лугу,
Взад - вперед качаясь в думе
Сидя на гнилом суку.
И во всем полночном шуме
Некто хрипло голосочком,
Прыгая в лесу по кочкам
Песню начал напевать,
Слух не мог ее понять.
Звуки юности порхнули -
Понял вскоре то Абдул -
Это мальчика вспугнули...
Снова он во тьме скользнул.
Смело носится дружок,
Не боится ночи злой.
Вот еще один прыжок
Пролетает над землей
И ложиться так покорно,
Плавно, будто лепесток,
В глубь могилы серо - черной.
Вот такой его был рок.
Все утихли гимны сразу
В полумертвой дымной рощи,
Не попался больше глазу
Смерти образ телом тощий,
Не услышалось вороны,
Да и ветер замолчал;
Только доносились стоны...
Мальчик маленький рыдал...

Не спокойна ночь дурная
За окошками была,
Мрак в округе собирая
В двери билась все она;
И преграды ей стальные,
И замки, да и засовы
Только бренной пылью были,
Но не тесные оковы.
Тьма имама схоронила
И в могилу уложила,
А теперь за вечер зла
За людьми сюда пришла.
Так здоровые обратно
Стали сразу в раз больными,
Озверели многократно,
Забродив в багряном дыме.

***

Город нечисть наплодил,
Сотню разъяренных лиц.
За мгновенья породил
Толпы жуткие убийц.
Дети, матери, мужья,
Словно грязные собаки
Опустились до банальной
Межусобной сельской драки.
И пуская в ход дубины
Убивали наповал
И хребты ломали, спины:
Бесовской их дух объял.
Изрыгая волны желчи
Им ничуть не стало легче
И в болотной тьме они
Рвали здравых на куски.
Плоти вялые ошметки
В их ложились тут же глотки.
И в крови они пыли
К дому, где Абдул пришли.

***

Мой сынок, ты отдыхаешь
И лежишь, не чаешь страх,
Ничего не ощущаешь,
Что творится во степях.
Не волнуйся, не тревожься
Я закрыла глаз врага
От тебя, мой милый мальчик,
Так что спи еще пока.
Ты изрядно утомился,
Выйдя из чащобы гущ,
Не сломался, не склонился
Под навесом горных круч,
Не напился даже толком
И наесться не успел.
В голоде скитался колком
И не зная долгу мер
Принимался за былое:
И в могилу бытия
Погружался с головою, -
Там на дне страдаю я,
Дымку чуя, запах тлена
Безысходности следы...
Видя, как кочует пена
На поверхности воды.
Не боясь и не робея
Продолжаешь ровный шаг,
Хоть ведет тебя затея
Неминуемо через мрак.
Но не бойся, милый мальчик,
Ты дойдешь к заветной цели.
Знаю: долг твой много значит,
Ведь о том давно пропели
Гимны славные и трели
Птицы райские из сада,
Теплотою той согрели
Душу мне, та песня свята.

Тьма до боли раздирая
Тело немощью кропит.
Глаз ее не уставая
За тобою все следит.
Ты не чувствуешь тревоги,
Но пора ее признать.
Там за домом, на пороге
В двери принялись стучать...
Поднимайся, моя детка,
И за временем следи,
Свой рассудок попытайся
Через силу пробуди...
Я тревожусь - тьма сгустилась.
Все вокруг тебя толпятся.
(В доме тут окно разбилось)
Хватит спать... Стремись подняться...

На восходе пекло было,
Жар вовсю уже стоял.
Солнце яркое слепило.
Свет селение объял.
Мухи в воздухе кружились
Поднимаясь в облака,
Где задиристо резвились
Облетая все луга.
Стая воронов большая
Принеслась из ниоткуда
На деревьях восседая.
И настало вскоре смута.
Поднялся галдеж великий,
Трепет зычный, пребольшой.
Те раскатистые крики
Птицам грезились игрой.
В закоулочках селения
Пробудились мотыльки, -
Трепет их сердцебиение
Доводило до тоски.
И невидимые тени
Замерли в косых лучах.
Я от этих всех явлений
Смерти шел вселенский страх.
По невидимой тропинке,
Попирая все вокруг:
От невидимой пылинки,
От травинки где был жук,
До народа, небосвода,
Облаков и городов,
Человеческого рода
Дочерей и всех сынов