Абонент не доступен для звонка

Глава 16

По возвращению в общежитие я первым делом воспользовалась шансом посидеть в тишине и одиночестве. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри я была далека от безмятежности. Увиденное сегодня в госпитале поразило в самое сердце и заставило о многом задуматься. Я не чувствовала себя потерянной или разбитой, не ощущала брезгливости или отторжения, но понимала что пожалуй впервые столкнулась с людскими бедами такого масштаба, о которых раньше и помыслить не могла. Ничего из того за чем мне сегодня приходилось наблюдать нельзя было решить с помощью простого человеческого участия, медицинской помощи или денег. Все было сложнее и глубже, но причина была одна - война. Люди жили в ее парадигме месяцами, иногда годами и в итоге выходили из ее цепких лап либо победителями, либо побежденными, возвращались героями или погибали. Милосердие соседствовало с жестокостью, самопожертвование с эгоизмом. Все перековалось для меня в этом горниле противоречий в нечто значимое и понятное, и я стала еще на один шаг ближе к Антону. Война безусловно многое ломала в человеке, заставляла творить ужасные вещи, но одновременно и вытаскивала его лучшие качества, отсекая лишнее и ненужное.

Я в очередной раз набрала номер Антона в безумной попытке дозвониться, но как и прежде услышала бездушный голос, сообщавший что абонент недоступен для звонка. И вдруг меня пронзила догадка. Я метнулась к ноутбуку, включила его и зашла на свой профиль Вконтакте. Когда - то в середине осени я пыталась отыскать страницу Антона среди немногочисленных друзей Гены и как мне тогда казалось потерпела неудачу. Я открыла закладки, куда сохранила данные о трех Гениных знакомых, которые заинтересовали меня - HoтNA, Шмель и Никита Буров - и зашла на страницу второго, того, кто сидел в военной форме среди цветущего луга и смотрел на закат. Я прекрасно помнила как Вадим при мне назвал фамилию Антона - Шмелев - и после сегодняшнего общения с ребятами, которые часто именовали друг друга по позывным, я наконец поняла кто скрывался под ником Шмель. Теперь мне не нужно было пристально вглядываться в фотографию чтобы вычислить Антона, сомнений в том что это он, не было никаких. Затаив дыхание я щелкнула мышкой и попыталась открыть страницу, но меня ждало разочарование. Профиль по - прежнему был закрыт и сообщение отправить я не могла. Единственное что мне оставалось - попроситься в друзья. При отправлении заявки можно было приписать несколько строк, чем я и воспользовалась. Я написала свой номер и добавила: "Антон, это Поля. Позвони мне!!" К сожалению Вконтакте Антон бывал крайне редко, последний раз заходил на свою страницу два месяца назад, но в любом случае шанс, что моя просьба дойдет до адресата какой - никакой но был. В задумчивости я открыла страницу НотNA, пригляделась и вдруг поняла что снова смотрю на фотографию Антона. Как и на предыдущем фото его лица не было видно, однако имя говорило само за себя, так что и тут ошибки быть не могло, и я снова поразилась своей слепоте. Эта страница была заброшена давно, но полезную информацию из нее выудить все же удалось. Антон наверняка создал ее еще будучи школьником и продолжал вести во время учебы на первых курсах в Военно - медицинской академии, что выяснилось из страниц его друзей, к которым я не поленилась зайти. Многие из них были врачами. К сожалению альбомы с фотографиями были скрыты, но их общее количество, как и количество друзей, которых оставалось еще предостаточно, несмотря на то что страница была давно заморожена, позволяло сделать печальные выводы о том что я имела лишь приблизительное представление об Антоне и его жизни. Мне оставалось догадываться с кем он дружил, а с кем просто приятельствовал, с кем учился в школе, а с кем в академии. Я узнала что у Антона была собака. Какой породы? Как ее звали? Жива она или нет? Я могла лишь предполагать, кем работают его родители и работают ли вообще... Вопросы можно было задавать до бесконечности. Гена был прав, я многого не знала о человеке в которого влюбилась, и мне жизненно необходимо было исправить это упущение.

Встреча с Ириной оказалась поистине судьбоносной. Я занялась волонтёрской деятельностью с энтузиазмом свойственной пожалуй лишь молодости, а еще безудержному желанию понравиться. Мне хотелось показать Ирине и ее друзьям всю серьезность моих намерений, и когда мне наконец удастся выяснить где служит Антон, они бы не отказали мне в сопровождении гуманитарного груза, если он поедет в нужном направлении. Я прекрасно понимала что ему сейчас на до меня, а возможно он и вовсе обо мне забыл, но казалось крайне важным встретиться с Антоном лицом к лицу, прямо и открыто, как никогда раньше. И вряд ли я смогла позволить себе смалодушничать в подобном вопросе, понимая что если этого не сделаю, не попытаюсь сделать, и с Антоном что - то случится, то вряд ли смогу себя простить. Я будто застыла на распутье дорог, не зная по какому пути поведет меня судьба, и многое теперь зависело от меня самой.

Почти сразу же к своей деятельности я подключила и Леру, которая поначалу скептически отнеслась к такого рода помощи, но постепенно тоже вянулась. Ей, далекой от медицины, тяжело давались походы по госпиталям, и каждый раз приходилось убеждать ее в том, что коли она хочет связать свою жизнь с врачом, то нужно хоть немного соответствовать его профессии, с чем Лера поспорить конечно же не могла. После учебы мы первым делом мчались на склад который находился в небольшой комнатушке, любезно выделенной волонтерам организацией ветеранов Центрального района, под роспись брали то, что было у нас в заявках и после этого ехали их разносить по адресатам. Иногда по пути нам приходилось заглядывать в магазины и покупать что - то на ходу, если поступала срочная просьба. В этом случае Ирина всегда переводила нам деньги или Лера оплачивала из своих, так как с финансами у меня было туго и помочь тут я не могла, сильно поиздержавшись за предыдущие месяцы. Нередко нам случалось колесить по всему городу, и в общежитие мы возвращались поздно вечером, когда сил готовиться к лекциям уже не было никаких. Такой ритм жизни не мог не сказаться на качестве учебы, что очень тревожило Леру, но не меня. Я давно решила для себя что институт мне не нужен и ходила на лекции только для того чтобы сохранить место в общежитии. Главной моей целью стали занятия по биологии, которую я всерьез собиралась пересдать и попытка поступления в медицинский. Антон сумел настроить меня на успех и системную работу, пробудил веру в свои силы за что я была ему безмерно благодарна. Однако Лера, в отличии от меня, училась на своем месте, бросать институт не собиралась и к учебе относилась серьезно. К тому же Гена, узнав о нашей активной волонтерской жизни был этим фактом не особо доволен. Конечно, он не мог что - либо нам запретить, так как занимались мы как ни крути делом благородным, но ему явно не нравилось отсутствие его девушки по вечерами, её тесное общение с ранеными, а так же возникшие у нее проблемы в институте. В итоге, чтобы его не раздражать я вынужденно согласилась на некий компромисс и не только отказалась развозить заявки по будням, но и сузила географию наших походов, оставив за собой отделения в Военной - медицинской академии на Загородном проспекте, где служил Гена и где Лера могла с ним видеться и на Суворовском проспекте, который находился недалеко от склада. После провала знакомства Гены с Сашей, Колей и Витей, Лера в этом молчаливом противостоянии ожидаемо приняла сторону своего жениха, а соответственно и мою и практически перестала с ними общаться. Из - за этого обстоятельства мы с ней сблизились ещё больше и я конечно не собиралась усугублять конфронтацию с ее молодым человеком, хорошее расположение которого могло ещё пригодиться.