Абсолютное зло

Глава 8 

Мы стояли посреди улицы друг напротив друга и обменивались теплым дыханием. Город продолжал свою жизнь: гул машинных двигателей, трель сигналов, звук потрескивающих от напряжения фонарей, но для меня весь мир сконцентрировался на Дане.

От волнения и предвкушения сердце замерло, а по телу прокатилась нервная дрожь. Я затаила дыхание, стоило только Дану привлечь к себе. Выдохнула уже в его губы.

Мягкое, осторожное прикосновение. Неуверенный шаг в неизвестность. Но едва сделала его, как я полетела в пропасть. Спасения нет, только сокрушительная гибель – ничто на свете теперь не заставит меня отказаться от той магии, которая происходила в тот момент.

Я неумело отвечала на поцелуи, вторя Дану как эхо. Прежде он позволял себе прикасаться ко мне только взглядом, теперь же его ничего не сдерживало, и ладони скользили по моим обнаженным плечам и спине. Тело откликалось, подстраиваясь под каждое движение. Это походило на танец, в котором партнерам не нужны слова, чтобы объясняться – они чувствуют друг друга.

Незаметно «танец» закружил меня, и я оказалась прижатой к кузову машины. Холодный металл остужал, тогда как я, казалась, сгорала в пламени. Такой же огонь я у видела и в глазах Дана, когда, задыхаясь, вскинула голову.

— Ты пьяна, — холодный рассудок взял над ним верх. — Это неправильно, — поймал мои запястья и сковал словно кандалами. — Иди домой, — в сотый раз повторил уже ненавистную фразу.

Догадывалась, чем может закончиться этот вечер, если я сейчас же не последую совету Дана. Если не забегу в темный подъезд и, спотыкаясь о ступеньки, не доберусь до квартиры. Если не запру за собой входную дверь, отсекая все пути назад. Столько «если»…

Он собирался еще что-то произнести, но я не желала слушать. Купила его молчание новым поцелуем. Все сомнения и Дана тут же рассеялись, уступая место неприкрытому желанию: он подхватил меня за бедра и усадил на капот машины. Платье устремилось вверх, еще больше обнажая ноги, стоило только развести колени. Горячие ладони Дана легли на них и двинулись к самому краю тонкой ткани. Стремительный рывок – и я плотную оказалась прижатой к Дану, отчетливо ощущая его возбуждение. По телу прокатился озноб - во мне вспыхнуло ответное желание.

— Тебе лучше уйти, — настаивал Дан, заглядывая в мои глаза. Его же казались чернее ночи.

В испуге, что он действительно прогонит меня, ухватилась за его плечи дрожащими пальцами:

— Хочу остаться.

— Ты же “всё знаешь”, — напомнил слова, что я в пылу выкрикнула ему. — Хочешь стать следующей? Хочешь быть использованной?

С каждым словом он становился все грубее и отталкивающей, но меня не задевало ни одно из них – знала для чего вся эта жестокость.

— Ты хочешь именно этого? Использовать меня? И только?

— Да, — кружа пальцами, будто повторяя замысловатое плетение кружева, он скользнул между моих бедер, и я шумно выдохнула.

Он всматривался в мое лицо, дожидаясь, когда наконец добьется необходимой реакции – отторжения. Ждал, когда я оттолкну его, дам пощечину или просто сбегу. Но я срезонировала иначе:

— Не верю, — потянулась к его губам. Ни секунды не сомневалась, что он лжет.

— Напрасно, — и с жадностью ответил на поцелуй.

Ладони скользили по груди, сминая ее, и заставляя меня шумно выдыхать. Дан оставил мои губы и опустился к шее, жаля языком как смертоносными укусами. Желание дурманящим ядом разливалось по венам, заставляя всем телом выгибаться навстречу его руке, настойчиво ласкающей меня через ткань белья.

— Если бы хотел только поиграть со мной, — часто дышала, — не пытался бы отпугнуть.

— Но совсем забыл, что ты бесстрашная, — больше никаких развратных и пошлых жестов, только нежные прикосновение пальце к моей щеке. — Моя храбрая Ри-ри, — маска спала с его лица, открывая мне истинного Дана.

Я ощутила себя той девочкой, что просто боготворила его и беззаветно любила. И эта она, та юная Ри-ри, прижалась к Дану, неуверенно целуя, будто это ее первый поцелуй в жизни. Она сделала то, что никак не удавалось мне: изменила ход нашей истории. Мы с Даном больше не друзья из моей юности, и не те странные неловкие знакомые после долгой разлуки. Кто мы друг другу я пока не понимала, но буквально кожей чувствовала, как с каждым поцелуем нас все сильней сплетало тонкими невидимыми нитями. И это, похоже, тревожило Дана, если не пугало.

— Уходи, — почти молил он. — Возвращайся к своим друзьям, к занятиям в консерватории, — будто уговаривал сам себя.

Хотела развеять его железобетонные убеждения бесконечностью поцелуев. Но едва потянулась к нему, но неведомая сила буквально отшвырнула Дана от меня.

Он прокатился по земле несколько метров. Хотела кинуться к нему, но кто-то остановил меня, удерживая за плечо.

— Он что-нибудь сделал? — требовал незамедлительного ответа Рома, разворачивая к себе. — Прикоснулся к тебе!? — от него исходила животная ярость. Как перед дракой.

— Нет-нет, — успокаивала, чтобы даже не думал устраивать выяснения отношений с Даном.

— Ничего не бойся, — решил, что я напугана, и во что бы то ни стало намеревался «спасти» меня. — Я обо всем позабочусь.

— Не надо! — импульсивно воскликнула, тем самым провоцируя Дана на конфликт. Он успел вскочить на ноги, и, в свою очередь, увидев держащего меня Рому расценил представшую перед ним картину по-своему. Он медленно наступал, каждым уверенным шагом будто заявляя, что готовый к бою.