Абсолютное зло

Глава 15

Я лежала на кровати и разглядывала стену напротив. Лучи рассветного солнца окрашивали алым жилы, которыми испещрена ее поверхность. Знала каждый изгиб, разветвление.

Уже которую неделю я изнывала от скуки и безделья. Пока нельзя возвращаться домой, занятия в консерватории давно в прошлом, не смела рисковать безопасностью старых друзей, встречаясь с ними. Слова Алу так и звучали в голове, день ото дня становясь все настырнее: она бесполезна. Таковой я себя и ощущала.

Я не умела ни сражаться, как Энтал, ни лечить, как Алу. Я ничем не могла помочь Дану. Он верно хранил мой пугающий секрет, и только с ним я могла обсудить новые открытия, что каждый день преподносил мне окрепший имирт.

У меня было предостаточно времени, чтобы наблюдать за чужим имиртом, изучать каким образом он проявляет себя. Он как безмятежная гладь воды, вечный штиль. Ничего подобного я не ощущала в себе. Вечный шторм. Как что-то разрушительное. Именно оно по ночам, как наваждение, воспламеняло в моем сознание жуткие образы: беспощадные битвы, истошные крики отчаянья, реки крови и усеянные телами поля. Я путалась в простынях, билась с невидимым врагом, захлебывалась слезными мольбами. Дан будил меня, сжимал в объятия и утешал.

Я чувствовала себя уродом, сумасшедшей. И выглядела соответствующе. Бессонные ночи сделали мое лицо уставшим с потемневшими кругами под глазами, отсутствие аппетита после увиденных кошмаров сказалось на фигуре, сделав меня еще миниатюрнее.

Помню как прочла в глазах Иры испуг и печаль, когда после переезда я заглянула на квартиру взять кое-что из вещей. Все мои вылазки в город были неизменно в сопровождении Энтала. Я стала священной коровой, которую оберегали. От харпов, от Идира. Возможно, от самой себя.

— Да что с тобой? — Ира схватила меня за тонкие холодные пальцы. — Эта какая-то секта? Они держат тебя насильно? Чем тебя пичкают? — ощупывала меня, изучая субтильное тело. — Это наркотики, да? Не молчи. Я должна знать, чтобы помочь тебе.

— Я в порядке, — как можно бодро и непосредственно уверяла. — Правда. Никаких наркотиков, просто в последнее время плохо сплю.

— И где ты живешь? У этого психа? Он мне не понравился еще в тот раз, когда приезжал за твоей одеждой.

Ее слова стали для меня открытием. Одним утром я проснулась и обнаружила, что полки в шкафу заполнила моя одежда. Я не придала этому большого значения: их мог забрать кто угодно. Не думала, что Дан собственноручно паковал мои вещи, расхаживая по моей комнате. Разглядывал все те безделушки, которыми я уютно обжила спальню.

Но сейчас меня волновало другое.

— Надеюсь, ты не назвала его психом при встрече?

Ира укоризненно посмотрела , будто я сморозила невероятную глупость.

— Нет, конечно. Попробуй такому слово поперек сказать. Он же одним взглядом размажет по стенке.

— Тогда что ты ему наговорила? — зная Иру, она могла высказать всё, что думает о Дане прямо в лицо.

— Ничего особенного. Пригрозила, что из-под земли достану, если он обидит тебя. Ты же знаешь, я могу быть настырной.

После этих слов я немного успокоилась - ничего ужасного не произошло. Вряд ли они задели или рассердили Дана.

— И бесстрашной, — добавила я с грустной улыбкой.

— Страшно было! Еще как! — Ира всплеснула руками, не в состоянии усидеть смирно от переполняющих ее эмоций при воспоминании о той встрече. — В его присутствии от парализующей тревоги мозг и тело отказывается работать. К моему удивлению он оказался мирным, рассуждал ясно и здраво. Господи, в какой-то момент я начала думать, что тебе, и правда, лучше с ним, чем здесь. — Она болтала без умолку, будто наконец смогла выговориться. Истратив весь запас кислорода, она глубоко вдохнула и уже более спокойно произнесла: — Он, похоже, по-настоящему в тебя влюблен.

Я ни разу не слышала от него признаний, но ощущала любовь в каждом прикосновении, взгляде. Она не кричащая, вызывающая и демонстративная, как безумная страсть. Скорее безмятежная, молчаливая и хрупкая. Как еще одна только наша тайна.

Теплая ладонь скользнула по бедру, вырывая меня из воспоминаний. Затем прикосновение губ к плечу - и все мои сожаления растаяли. Я перевернулась на спину и следующий поцелуй пришелся на мои губы. Мимолетный, сонный.

Пальцы невесомо порхали по моему обнаженному телу, устремляясь все выше - к лицу. Коснулись подбородка, заставляя взглянуть прямо в глаза. Безбрежные, глубокие как синее море. И так же безмятежны. Никаких штормов, полный штиль.

Дан затмевал собой все неудобства, тоску и ощущение собственной никчемности. Верила, что мое бесцельное пребывание здесь имеет смысл.

— Чем бы ты хотела сегодня заняться? — неожиданный вопрос застал меня врасплох.

Я оторопела, обычно он о таком не спрашивал. Его почти не бывало дома, если не считать тех дней, когда люди тянулись к дверям точно паломники и просили аудиенции у своего повелителя. На меня эти процессии наводили священный трепет. Этих людей я никак не могла назвать преклоняющими фанатиками. Они искали надежду. Хоть толику веры, что мир вернется в их семьи и дома.

Дан не изображал из себя небожителя, не восседал на троне, даруя благодать, и не протягивал целовать руки в перстнях. Всё намного проще: он просто слушал их. И это отнимало у него больше сил, чем стычки с харпами.