Абсолютное зло

Глава 14. Чужое страдание, своё решение.

Как и любой уважающий себя ребёнок, Чудо-девочка умела страдать так, чтобы вместе с ней страдали все вокруг: громко, с толком, с расстановкой и непрекращающимся нытьём. Если бы не беруши, которыми со мной поделилась раздражённая Арабелла, я бы начала швыряться в Страйк чем попало уже минут через пять после начала её сольного «концерта».

Не знаю, из чего были сделаны беруши Арабеллы, однако звуки они глушили до того качественно, что я вообще ничего не слышала. Оказаться в полной тишине, разбавляемой лишь звуками хода собственной крови было на удивление приятно: я буквально ощутила, как с плеч падает груз, а нервы успокаиваются.

Страдающая Гвен на фоне воспринималась уже не так остро, кстати говоря; Арабелла знала толк в собственном комфорте. Может, беруши её сделал Каучук? И они какие-нибудь волшебные. Ставил же муж огненной звуковую преграду, правильно? Вот и для своей драгоценной постарался… потому что иначе с Гвен никаких нервов не хватало, если она устраивала такие вот сеансы нытья и стенаний хотя бы пару раз в месяц.

Страйк, кажется, даже зрители или слушатели не были нужны. Она просто СТРАДАЛА, да ещё и крайне убедительно. Я же пыталась в эти СТРАДАНИЯ не вмешиваться, давая Чудевочке время, чтобы перебеситься. Авось со временем отпустит и выйдет с ней нормально поговорить…

Гвен так, кстати говоря, пыталась вымолить у меня и у Арабеллы прощение. За свою необязательность и чисто детскую увлечённость погоней Страйк заплатила сполна: огненная долго отчитывала вернувшуюся инопланетяшку и запугивала ту разными придуманными сюжетами. Естественно каждый из них был о том, что могло со мной произойти за время отсутствия Чудо-Девочки рядом.

— Ты же обещала ей безопасность! — разорялась Арабелла, полыхая волосами и прожигая Гвен оранжево-золотыми радужками. — А сама умотала непонятно куда!

— Не «непонятно», я за летучим гналась…

— Молчать! Сама говоришь, что не ребёнок, но ведёшь себя хуже, чем мелкотня! Страйк, да ты хоть понимаешь, что её Снежный чуть было до костей не проморозил?!

— Снежный?..

— Снежный, чтоб его за ногу, Человек! Опять припёрся в Башню для встречи с руководством, а вместо этого шлялся по местам былой славы и!.. — она вздохнула, потому что пламя из волос взвилось чуть ли не до потолка; пригладив прядки, Арабелла продолжила более хладнокровно. — И ничего хорошего он бы с твоей Оливией не сделал. Ты уже потеряла команду во время столкновения в космосе. Хочешь ещё больше увеличить личное кладбище?

Это, наверное, был запрещённый приём — использовать тему, которая гарантированно задевала Страйк за живое. Но я не вмешивалась в чужие склоки, — в момент отчитывания я вообще находилась в своей комнате, лёжа на кровати и думая о вечном после стресса, — и не хотела влезать в чужие же отношения. К тому же в чём-то с Арабеллой я была согласна: моя жизнь действительно была в опасности.

Из-за Гвен. Которая, в свою очередь, знатно проштрафилась… если бы не сирена, привлёкшая внимание героев в Башне, то что бы из меня вышло? Мороженое из человечинки?

Думать об этом было страшно; я старалась уводить разум от неприятных мыслей, но всё равно возвращалась к ним раз за разом. Мурашки волнами ходили по позвоночнику вверх-вниз, сердце то стучало как сумасшедшее, то замирало от воскрешаемого в голове ужаса.

Со Снежным я больше встречаться не хотела; не-а, ни за что, ни за какие деньги. Говоря откровенно, я бы с удовольствием ушла бы из Башни куда глаза глядят, да только смысла в этом не было: получалось, что под надзором Арабеллы и Гвен я в большей безопасности, чем на «вольном выгуле».

Да и к тому же, куда я пойду, правильно? До Замка Льюиса на своих двоих не добраться. До дома Анхелла… в принципе, можно. Часов за восемь бодрого шага. А я ещё не настолько потеряла веру в героев, чтобы покинуть безопасность их надзора.

Может, всё образуется и Снежный про меня забудет… мечтать не вредно, конечно, но как же мне хотелось, чтобы это произошло!

Гвен в своём плаче-стенании проходила через несколько стадий, зацикленных, словно поставленное на повтор видео. Сначала она трогательно шмыгала носом, смотря при этом на меня покрасневшими влажными глазами; затем шёл по-детски безобразный плач, на который уходило по половине пачки салфеток; в завершение Страйк подходила ко мне, дёргала за руку, — хорошо ещё, что довольно нежно, — и, дождавшись пока мои уши освободятся от берушей, просила прощения за свою безалаберность.

Честно говоря, несмотря на всю опасность и произошедшую встречу со Снежным, на Страйк я не сердилась. Да, моё сердце заходилось от нервов при мыслях о пережитом, однако обвинять Гвен в чём-либо — всё равно что обвинять ребёнка в том, что для него слишком сложно. Никто же не ждёт, чтобы пятилетка вдруг начнёт привинчивать полки или готовить сложные блюда, правильно?

Тогда почему я должна была ждать от Страйк чего-то?

Не знаю точно, как именно происходило взросление у инопланетян, — у вида Гвиневры, если говорить конкретнее, — однако Страйк всё-таки не зря называли «Девочкой». Не Чудо-Женщиной, а Чудо-Девочкой; а какой с девочки может быть спрос, правильно?

Когда я поделилась этой мыслью с Арабеллой, — сразу после того как огненная закончила отчитывать Гвен и Страйк удалилась к себе в комнату, — супергероиня согласно кивнула:

— Ты правильно заметила, в некоторых вещах она сущий ребёнок. Младенец даже.

— И ты всё равно от неё требуешь…

— А как дети воспитываются, ты знаешь? — не вняла моему неудобству Арабелла. — Слушай, у меня больше пятнадцати троюродных племянников разного возраста… не спрашивай, окей? Да, у нас большая семья. Но я не об этом.

— Ты знаешь, как обращаться с детьми?

— Даже с великовозрастными, — хмыкнула огненная. — И вообще, относись к Гвен как к взрослой, ей это точно полезнее будет. Ну… насколько это у тебя получится, ясное дело. Всё-таки иногда это сложно.

«Иногда», ага. На моей памяти Страйк вела себя именно «как взрослая» разве что пару-тройку раз; кажется, все они были связаны с геройствами и спасением чужих жизней. Выходило, что развитие Гвен какое-то однобокое: в социальном взаимодействии и обязательствах всё плохо, тогда как в бою и быстром реагировании — даже слишком хорошо.