Абсолютное зло

Глава 15. Доставщик неприятностей.

— Я тебя дождалась, так что я улетаю!

Мы с Арабеллой и слова сказать не успели, как Гвен шмыгнула в свою комнату, а оттуда, через высотную дверь, на улицу.

Посмотрев на огненную, я увидела, как Арабелла закатывает глаза. Ну… да. Какая ещё тут может быть реакция, собственно.

— Не спросила у меня, могу ли я остаться тут, — проворчала женщина, подходя к кофемашинке. — Не уточнила, насколько я могу остаться… что за ребёнок, честное слово.

— Зато она тебя дождалась, — хмыкнула я.

Арабелла отмахнулась от меня, как от назойливого насекомого. Полминуты, и по общей зоне разошёлся запах свежемолотого кофе.

Огненная с удовольствием села в кресло и выпрямила ноги. Каждым глоточком своего мокачино она наслаждалась так, будто это было последнее, что она хочет испытать в жизни. Не думаю, что я получала столько же приятных эмоций от своей обыденности, как Арабелла от одной-единственной чашки.

Тоже может мокачино сделать, я прямо даже не знаю…

Мы просидели в великолепной тишине, отдавая дань её существованию. Иногда мне начинало казаться, что этими блаженными минутами спокойствия в мире могут наслаждаться только взрослые. Та же Гвен была как вечный двигатель: ни минуты покоя, если рот не занят энергетиком или шоколадным батончиком.

Хм, если так подумать…

— Может ли быть так, что Страйк такая нервная из-за энергетиков и шоколада? — предположила я.

Ну а что, логично же? На людей и то и другое действует вполне определённым образом. А Гвен «слизала» внешность обычного человека — так почему бы и слабостей инопланетянке не занять у случайной бегуньи?

Арабелла в ответ на мои слова тихо рассмеялась.

— Слушай, это были буквально мои первые мысли, когда мы начали со Страйк жить вместе, — поделилась она. — Я её даже на диету сажала.

— И как успехи?

Она поморщилась.

— Никак. Гвен такая заводная не из-за сахара или таурина, к сожалению. Это свойство характера.

Мы одновременно грустно вздохнули. Затем огненная отставила пустой стаканчик и потянулась.

— Там тебя снизу доставщик ждёт. Вот прямо ещё до того, как я сюда пришла кофе пить.

— Я ничего не…

Арабелла снова махнула на меня рукой. А потом ещё и зевнула; кажется, она была из тех, кого кофе не бодрит, а напротив приводит к сонливости.

— Ты точно ждёшь эту посылку, — пробормотала она, потирая глаза. — Я тебе отвечаю. Так что, звать этого доставщика?

— Ну, если я её так уж жду…

— Окей. Он поднимется, а я буду у себя в комнате. Не переживай, если что.

— Эм, ладно?

Она хмыкнула и лениво поднялась на ноги. В отличие от Гвен, передвигалась Арабелла так, словно делала одолжение миру: скажи спасибо, что вообще шагаю! Учитывая, что внизу нас ждал какой-то доставщик…

Я вспомнила проблемы, которые возникли, когда мне заказывали еду. Гвен пришлось подписать бумажек двести, прежде чем один из ресторанов согласился везти свою продукцию «в такую даль».

— Разве сюда вообще делают доставку?..

Арабелла рассмеялась. Она была уже у лифта, так что её слова я еле разобрала:

— Ну же, Оливия, подумай!

Треньк. Дверцы закрылись. Огненной больше не было на этаже.

Я завязала волосы в хвост и от нечего делать пошла к кофемашинке. С такими темпами, в которых я тут поглощаю кофеин, можно и до зависимости дойти… или до бессонницы. Вообще, кажется, Льюис говорил что-то о кофе… вроде бы излишняя стимуляция может пойти во вред для моего повреждённого мозга — что-то в этом духе.

Интересно, сколько чашек кофе в день можно считать «излишней стимуляцией»?

Ладно, надо бы решить простенькую загадку. У нас есть Башня, куда ничего не доставляют за просто так, потому что живут супергерои в отдалении от города; доставщик, посылку которого я «очень жду», если верить словам Арабеллы; сама Арабелла, заставившая доставщика ждать внизу, где и присесть-то было некуда. Совмещаем всё, — и добавляем практически вышедший срок, данным мне Льюисом, — и получаем…

— Американо сделаешь?

Я нажала кнопочку «Латте» и, не оборачиваясь, ответила:

— От американо машинка сломается. А у меня здесь единственная радость кофе пить.

— Такая себе радость.

— Уж какая есть. Свои хобби я вспомнить не могу.

За спиной раздался вздох. Затем я почувствовала осторожное прикосновение к плечу.

Позволив Льюису повернуть меня к себе, я уставилась мужчине прямо в глаза — на этот раз орехово-зелёные из-за линз. Его волосы оказались русыми, темнее моих на несколько оттенков, и были собраны в небрежный низкий хвост. Мятая форменная зелёная одежда, несколько веснушек на носу и подбородке, а ещё огромный воспалённый прыщ посреди лба — в работнике службы доставки никто и никогда не узнал бы Злодея Номер Один.

Уж за свои годы он точно научился как следует скрываться.

— Хобби не должны были быть затронуты, — осторожно сказал Льюис, продолжая тянуть чуть нервную улыбку. — Если ты их не помнишь, значит, за последние годы их у тебя… не было.

— Ты меня раздражаешь.

— Конкретно сейчас или вообще?

От этого простого вопроса я зависла секунд на сорок. Льюис, перегнувшись через меня, забрал стаканчик с латте, отпил и поморщился.

Над губой у него остались молочные «усы».

— Конкретно сейчас, — всё-таки решила я, думая больше о том, как мне хочется обнять и поцеловать мужчину рядом. — Знаешь, что самое ужасное? Я не могу быть уверена даже в собственных чувствах. Рот вытри.

Он послушался.

— Это ты к чему?

— Вот сейчас, допустим, я ощущаю острый приступ любви к тебе. Это мои чувства или нет? Я реально тебя люблю или нет? После того, как ты покопался у меня в голове, как я могу верить в то, что ощущаю?

Лицо у Лу стало такое, будто я ударила его поддых. Возможно, боль он испытывал похожую: кому как не мне знать, что порой слова бьют больнее, чем кулаки или оружие.

— Всё сложно…

— О да, я точно знаю, что всё сложно. Это ведь у меня вместо мозга спагетти, накрученные на вилку.