Ад на Земле (1 и 2 том)

Глава 14

Глаза Ани разбегались во всевозможные стороны, отчего ей казалось, будто прямо сейчас она свалится в восторженный обморок. Даже больше, чем в городе, начинало ощущаться чувство потерянности и собственного ничтожества.

– Это твоя... Квартира? – последнее слово она произнесла с особым удивлением, с затруднённым дыханием, словно выучила его только что и не знала никогда прежде.

Фёдор (так, оказывается, звучит имя этого паренька) всё ещё копошится с обувью, развязывая шнурки и снимая со ступней кроссовки, почему и не торопится с ответом.

– Ну да, – отвечает он просто, будто говоря о чём-то совершенно привычном, когда кроссовки уже занимают на гардеробной полке их законное место. – Здесь я живу.

Живёт? Да тут одна гардеробная в половину больше Аниной комнаты! Девочка наспех раздевается и выбегает в коридор, осматриваясь вокруг – лимонного цвета стены с узорами будто бы из настоящего золота (на самом деле всего лишь схожий цвет обоев); много предметов интерьера (ваза с цветами, большой аквариум с маленькими, шаловливо пихающими друг друга в бока рыбками, большая вешалка, похожая на ту, которую Аня один раз видела в кафе, во время их единственного семейного выхода в честь четырнадцатого дня рождения Саши); а запах, какой запах! Пахнет... Аня даже не может сказать, чем это конкретно пахнет. Наверное, какими-то прелестными цветами или изготовленными из них духами – в обширном воображении Анны сразу всплывает образ садика со множеством розовых кустов и вишнёвых деревьев, о котором она мечтает и который обязательно посадит в будущем, на заднем дворе своего личного дома, когда станет взрослой, мама поправится, а она заработает много-много денег.

– Не разбей ничего! – в голосе парня мелькает волнение, и, уловив его слухом, Аня в самом деле останавливается.

И останавливается как нельзя вовремя: перед ней в половине метра охает и едва не подпрыгивает на месте высокого роста женщина в фартуке. Аня робко извиняется и спешит прошвырнуть той за спину, не желая (или даже опасаясь) столкнуться с ней взглядом. Она проходит немного вперёд и зашагивает в комнату, которой оказывается кухня. Между прочим, очень большая кухня, с длинным столом в середине комнаты, окружённом семью стульями, с небольшого размера плазмой над высоким холодильником. Столько магнитиков, сколько было на этом холодильнике, Аня прежде видела только в сувенирном магазине напротив своего дома. Плита и раковина проходили вдоль стены; было также множество ящиков, посудомоечная и стиральная машины (опять-таки, в два раза больше маленькой стиральной машинки в её квартире). Ещё здесь располагалось большое окно на улицу, но сейчас снаружи так серо и жутко, что на него девочка не обращает никакого внимания. Её гораздо больше привлекает стеклянная ваза с фруктами, стоящая ровно в середине овального стола. Бананы. Яблоки. Виноград. Даже киви... Аня невольно облизывает и кусает губы. Выглядит так аппетитно! Пчёлкина хоть и пытается, но никак не может вспомнить, когда в последний раз ей доводилось есть киви. Она борется с первобытным инстинктом у себя в голове, но для маленькой девочки это очень, очень сложно.

Аня хватает банан, снимает кожуру с фрукта и откусывает от него.

– ...Будут родители? – она слышит голос Фёдора, до неё доносятся обрывки фраз. Воровать и подслушивать. Отлично скатилась за один день или даже за половину. С другой стороны, парень не очень-то и старался оставаться неуслышанным, судя по тому, что говорил достаточно громко.

– Уехали, – голос более тонкий, очевидно, принадлежащий той женщине. – Обещали быть вечером.

Сладость и свежесть фрукта доводят до мурашек, от удовольствия Аня даже прикрывает глаза. Как же вкусно, ну как же вкусно... Это единственное, что её сейчас волнует. Волнует больше, чем разговор, пока она не слышит промелькнувшие в нём слова «девочка» и «привёл». Тогда Аня перестаёт жевать, моментально напрягает слух.

– Какая-то девчонка. Потерялась. А там демон, сама понимаешь.

Фёдор вздыхает одновременно с облегчением и с тревогой.

– Только не говори родителям, – добавил он уже более звучно и громко.

– Хорошо, пока они не вернутся, – ответила женщина, – я им сейчас позвоню. Раз демон тут где-то недалеко, они, скорее всего, задержатся.

Услышав приближающиеся шаги, Аня закинула в рот остатки банана и в испуге решила избавиться от главной улики – кожуры. Но с этим возникают проблемы: где, чёрт возьми, в этой гигантской кухне находится мусорный бак? Аня оглядывается по сторонам. Тут слишком много полочек; под раковиной были дверки – целых три... Девочка не находит решения лучше, чем взять да выкинуть злосчастную улику в окно. Судорожно хватается за ручку оконной рамы дрожащей рукой, открывает, впуская в комнату немного свежего воздуха, и вот уже выбрасывает кожуру, как вдруг...

Звук разбитого стекла, а затем и резко ускорившиеся шаги.

– Ну я же просил! – взвыл Фёдор в отчаянии, точно молился Богу. Аня мгновенно отпрянула от окна.

– Прости, я... Я всё уберу...

Её голос стал похожим на писк мыши, застрявшей в мышеловке по весьма неудачному стечению обстоятельств. Она опускает глаза в пол, мгновенно заливаясь краской. Ну вот. Сейчас её точно выставят на улицу, и будут совершенно правы.

Фёдор в очередной раз вздыхает, запускает руки в свои волосы, убирая со лба нависшую по бокам чёлку. Аня ждёт его реакции.

– Антонина, убери потом осколки! – кричит он в коридор, и Аня, отследив его взгляд, замечает, как кивает женщина. – И матери ничего не говори... Может, она не заметит.

Аня всё ещё пристыженно мнётся, словно от чужой помощи ей становилось только более тяжко. Ей стыдно. «Саша был бы недоволен», – думается ей в тот момент. Он умел держать себя в руках, даже будучи голодным, даже будучи очень уставшим. Глядя в пол, она видит, как Фёдор переставляет ноги, подходя к столу, а затем и его протянутую руку с красным яблоком, после чего поднимает наконец глаза к его лицу. Сейчас оно спокойное, вроде бы равнодушное, не выражающее ничего плохого.