Ad universum humanum

Узор

Человека называли просто Мастером. У него был ласковый взгляд и чуть рыхлое загорелое лицо с угловатыми чертами. Мастер был молчалив, но добр. Он владел большой усадьбой на берегу моря и много работал. У него была красивая жена, которая страдала каким-то хроническим недугом, а потому редко выходила на воздух и в основном жила безвылазно в большом хозяйском доме. Еще у него был маленький сын, не сидевший на одном месте ни минуты – прекрасный озорной мальчуган.

Мастер подобрал Ипа на дальнем берегу – его выбросило на камни после кораблекрушения. Что было до катастрофы, Ип помнил смутно. Только трюм, смутные тени таких же, как и он невольников, качку и шторм, всесокрушающий и неумолимый. Потом резкий удар, хруст сломанной мачты, треск пробиваемых рифом досок и потоки воды, хлынувшие в брюхо смертельно раненого корабля. Ип просил Бога даровать ему легкую смерть, но провидение захотело так, чтобы его цепь вырвало из паза и руки оказались на свободе. Тогда Ип бросился в морскую пучину и греб до тех пор, пока не потерял сознание.

Сперва он думал, что очнулся в лучшем из миров и на него взирает в райских кущах ангел. Но то был Мастер и, прежде чем помочь несчастному подняться, он некоторое время удивленно разглядывал горе-утопленника, словно силился узнать старого друга, да никак не мог убедиться, что прав и это тот самый человек. Потом Мастер приволок Ипа к себе в усадьбу, отвел ему лучшую комнату и уложил в постель.

– Кто ты? – спросил его Мастер. – Как твое имя?

Ип не знал. У него не было имени.

– У тебя странный шрам на щеке, в форме букв «i» и «p». Я пока буду звать тебя Ип, если не возражаешь.

Ип не возражал.

В последующие дни его мучила жесточайшая тропическая лихорадка, он усох вдвое, превратился в живой скелет, но Мастеру с помощью отваров и притирок удалось сохранить в тщедушном теле Ипа жизнь. А потом бывший раб быстро пошел на поправку.

Настал день, когда Ип смог самостоятельно встать с постели и пройтись по внутреннему двору. Мастер внимательно наблюдал за ним.

– Я обязан вам жизнью, – сказал Ип. – Я готов служить вам, и буду делать все, что прикажете.

– Хорошо, – кивнул Мастер. – Но ты свободен распоряжаться своей судьбой. Если ты захочешь уйти, я не буду тебя держать.

С тех пор Ип остался в усадьбе Мастера и стал выполнять обязанности садовника. В подчинении Мастера находилось где-то с дюжину слуг, мужчин и женщин, и даже один паренек. Постепенно, общаясь с ними, Ип выяснил, что те тоже были каким-то образом обязаны Мастеру. Один старик бродяжничал и пришел к воротам просить милостыню, а Мастер предложил ему остаться. Другую женщину ограбили, изнасиловали и хотели убить, но Мастер заступился за нее и прикончил бандитов. Паренька он нашел в одном приюте и взял к себе на воспитание. Еще двух бедолаг спас от банкротства. Тучного конюха снял с виселицы под серьезный залог. Все это были люди без прошлого, жившие настоящим. У них были короткие, но запоминающиеся имена. У них не было ни семьи, ни друзей – ничего, что связывало их с внешним миром.

Кто-то из них уходил от Мастера. Иногда его посещали гости – вельможи и простые люди, поодиночке и целыми делегациями. Они гостили у него день-два, неделю. Бывало, что незваные гости, потоптавшись у закрытых дверей, уходили ни с чем.

Мастер был известным художником. Долгое время Ип не мог понять, чем именно занимается Мастер, а спрашивать об этом напрямик казалось ему невежливым. Но как-то августовским вечером, после сбора яблок в садах, Мастер сам позвал его к себе в кабинет.

– Заходи, – сказал он, когда Ип постучал в дверь.

Ип вошел и впервые увидел рабочее место Мастера. Это была просторная комната, которую венчал широкий дощатый стол и несколько верстаков, заставленных колбами, коробками и коробочками, заваленных свитками и инструментами.

– Садись, – сказал Мастер, и Ип послушно сел.

– Хочешь знать, чем я занимаюсь?

Ип кивнул. И только сейчас он заметил, что в комнате находится третий – это был знакомый паренек, что помогал на конюшне.

– Отлично. Тебе повезло: у меня как раз настроение поработать. Иди сюда, – Мастер подозвал паренька. – Снимай рубаху и садись вон в то кресло.

Мальчишка послушался и сел в причудливое кресло, наводящее на мысли о тюремных пытках. Мастер достал несколько банок, коробку с инструментами и вынул оттуда пару длинных игл с рукоятками. Хорошенько нагрев иглу на углях, он погрузил ее в банку с темно-синей жидкостью и пробормотал:

– Сначала надо обозначить контуры.

Ип наблюдал, затаив дыхание.

Мастер подсел к пареньку и принялся наносить узор на его цыплячью грудь. Тот ойкнул. В какой-то момент разрозненные штрихи сложились в одну картинку – изящный орнамент с пустым местом посередине. Мастер сменил иглу и на этот раз использовал красную краску. Потом добавил немного черной и зеленой. Ип смотрел во все глаза. Шло время; Мастер трудился, паренек застыл в кресле, закусив губы. Потом Мастер отодвинулся и Ип отчетливо увидел на груди паренька изображение дракончика, обвивающего хвостом яйцо.