Адажио чёрной звезды

Глава 13

В столовую где мы и остались ожидать гостей и коротать время до их прибытия за разговором, первым ворвался Аластор Грюм. Судя по скорости его движений, старый аврор всё еще был в отличной форме и его волшебный глаз мигом просканировал всех нас, расположившихся вокруг стола. Он без промедления подошел к Сириусу и Рону и обменялся с первым рукопожатием, а второго просто потрепал по волосам.

- Дело сделано – неожиданно глубоким голосом проговорил он, показывая рукой куда-то себе за спину – Было на удивление спокойно, и всё прошло, как по маслу – продолжал улыбаться этот огромный мужик. Затем, словно вспомнив про свою трость, которую до этого просто держал в руке, словно китайский воин бамбуковый шест, он быстро перехватил её левой рукой и с шумом впечатал конец трости в резной паркет столовой дома Блэк. Я поняла, кто именно помогает Сириусу превращать наше наследие в руины. Прямо следом за Грюмом в столовую ввалилась высокая и очень худая девушка с розово-соломенными волосами и прямо с порога начала активно махать руками в приветственном жесте. Увидел вошедшую, Гермиона резво вскочила со стула и молнией метнулась к ней обниматься. – Тонкс! – закричала она столь же пронзительно, как и когда держала меня на мушке – какая ты нынче худая! Восторгов в голосе Грейнджер хватило бы на пятерых. Я вообще заметила, что это гриффиндорская мисс не стесняется демонстрировать свои эмоции всем окружающим, буквально заливая всё вокруг своим настроением. Она крепко обняла Тонкс и уткнулась носом куда-то в район, где по идее должна бы вырисовываться под мантией грудь, которой там точно не было. Я смотрела на свою племяшку и тихо радовалась, тому, что она жива. Кто бы что ни говорил про меня, а после отдела тайн разных разговоров я слышала не мало, но убивать своих кровных родственников мне было очень неприятно. Чувства, охватившие меня в тот момент, когда я поняла, что Сириус улетел в арку Смерти, были сродни полноценной истерике. Я громко смеялась и плакала одновременно. Горячка непрекращающегося сражения тогда, временно, оттеснила произошедшее на задний план, но вот после его окончания я ещё несколько дней не могла прийти в себя.

Я с глубоким почитанием относилась к идее чистокровности, так что каждый раз, вынужденно проливая благородную кровь, я буквально отрывала куски от своей души. Что уж говорить о своей родной крови. Только в этих двух убийствах я бы каялась после попадания в чертоги Смерти, если, конечно, предположить, что мне там дадут возможность покаяться. Смерть от моей руки представителей прочих старых родов трогала меня заметно слабее. Их было не так уж мало – чистокровных английских волшебников и ведьм, кого я отправляла в объятия смерти, но всё равно, каждый раз это было словно преступление против самой себя. Против нашей идеи и нашего образа мыслей.

Война Грин-де-Вальда неплохо подкосила английские магические семьи. Какие-то рода исчезли совсем, и очень многие лишились братьев, сестер и детей. Старшие поколения старых семей в основном оставались в своих манорах, а вот молодёжь оказалась на острие. В поколении моих родителей, от обширного до войны семейства Блэков, осталось всего три волшебника, и это был еще очень хороший результат. Средний брат Ориона и моего отца безвестно сгинул где-то в альпийских горах в сорок четвертом году, так же, как и их двоюродные брат и сестра. С их гибелью ветвь среднего сына прадедушки Блэк вообще прервалась. Ни один из них не успел вступить в брак и завести наследников. Несколько лет европейской мясорубки превратили полноводную реку молодых Блэков в три маленьких ручейка. И, повторюсь, нашему роду ещё повезло. А многие семьи полегли поголовно, и в нашем поколении чистокровные волшебники составляли не более трети от того, каким было поколения Лорда.

Этим перекосом, кстати, и было вызвано повсеместное усиление роли и влияния маглорожденных волшебников в Англии. До шестидесятых годов маглорожденные в общей массе занимали позиции в среднем и нижнем средним классах. Среди них, конечно, были отличные мастера, которые великолепно работали руками. Были прекрасные зельевары, которые при изготовлении своих фирменных зельев могли дать фору даже чистокровным. Были и редкие самородки, которые взлетали к вершинам магического мира, и занимали места возле министра и в руководстве министерских департаментов. Они, как и все, богатели, и в списке самых влиятельных семей Англии до войны даже была молодая семья, основателем которой был еще живой маглорожденный волшебник. Однако, большинство маглорожденных не особо стремилось к вершинам и не обладало ни знаниями, ни личной силой, чтобы туда подняться. Сам факт того, что они волшебники наполнял среднестатистическую маглорожденную волшебную дущу радостью и гордостью. Большинство маглорожденных в первом поколении так и не покидали окончательно магловский мир, постоянно возвращаясь к своим истокам. Большинству не было особого дела, до изменения магического миропорядка и с Министерством магии они сталкивались в основном с обливаторами. Подавляющее большинство заключённых Азкабана в те временя составляли как раз грязнокровки, и самым частым преступлением в магическом мире было именно колдовство на глазах у маглов или над маглами. Совершали его в основном маглорожденные волшебники, которые отучившись в Хоге, с новыми возможностями возвращались в свой старый мир и начинали там строить свою жизнь, опираясь на недоступное простым маглам колдовство. Такая ситуация в общем-то всех устраивала, и продолжалась она ровно до войны Грин-де-Вальда, когда большинство чистокровных представителей старых семей отправились в боевые отряды, а на их освободившееся места в магическом мире были спешно рекрутированы грязнокровки. Этот процесс, само собой, не нашел особого одобрения в рядах старых семей, как аристократов, так и обычных волшебников и несколько объединившихся групп таких недовольных и положили начало нашей Организации.