Адажио чёрной звезды

Глава 17

Непонимание в глазах отца быстро сменилось удивлением. В общем-то, я могла его понять. Не каждый день видишь подобное чудо, хотя, могу спорить, он сейчас активно перебирает в мыслях все возможные варианты объяснения – от оборотных чар, до глупого розыгрыша. Думаю, он не забыл даже про создание фантома. Заняло это у него всего несколько секунд. Интересно, внезапно подумала я, может быть, портреты умеют мыслить гораздо быстрее чем живые люди? Может быть не скованный ограничениями тела мозг в состоянии развивать большую скорость мышления?

Папа пока со мной так и не поздоровался, так что я продолжала выжидающе смотреть на него и даже вновь потянулась к сигаре. Негоже оставлять такую редкость и прелесть бессмысленно сгорать в пепельнице. Именно вид вырывающихся из моего рта клубов дыма все-таки заставил его прервать затянувшееся молчание. Включился старинный родительский шаблон, какой всплывает в памяти людей каждый раз, когда они видят детей за каким-то предрассудительным занятием.

- Белатрикс Блэк, какого черта ты позволяешь себе курить, да еще и в моем присутствии. И как ты сидишь? Это что за мода такая? – строгий и жесткий голос, казалось, ненадолго вернул меня в детство, и я радостно улыбнулась, вставая. Разговаривать сидя в пол-оборота к портрету было действительно неудобно, так что я обошла стол и пролевитировала к себе его старое кресло и поставила его ровно напротив, чтобы ему было хорошо меня видно.

- Скажи, отец, нас тут может кто-то подслушать? – спросила я, удобно усаживаясь и закину ногу на ногу. Следующим жестом мне пришлось призвать к себе пепельницу, которую я по глупости оставила у стола, в то время как горящую сигару я все еще держала в правой руке.

Оправившийся от удивления и возмущения отец уже, кажется, опомнился и довольно резко сменил и тон, и суть своих слов. Это мне очень понравилось и показалось весьма обнадеживающим, что первым делом он ответил мне на волнующий меня вопрос:

- Если сможешь поднять вокруг нас мой старый Адамантем формам – то закроешь все возможные утечки из этого кабинета. Оно работает даже на портреты, так что и с этой стороны гостей можно не ждать. Я же, на всякий случай, закрою свой дополнительно – весело усмехнулся папа и добавил – ни разу этого не делал, но насколько я понимаю это чуть ли не единственные чары, которые я вообще могу использовать.

Я взмахнула палочкой, выпуская сканер в каменную шкатулку, стоящую на каминной полке, на которую указал портрет отвечая. Ничего себе такой артефакт, присвистнула я мысленно, получив ответ от сканера о сути этой невзрачной маленькой безделушки. Интересно, где отец ее взял? Заученным движением я выполнила стандартные чары активации артефакта, но ничего не произошло. Пришла пора папе ухмыляться:

- Не так. Надо закрутить две спирали по часовой при произнесении и затем резко вниз палочку.

Выполнив в точности инструкции отца я действительно почувствовала включение артефакта и спустя несколько мгновений комнату наполнил еле слышный, на самом пороге восприятия, шелест. Словно тысячи листочков в летнем лесу потихоньку скользили друг по другу. Довольно приятный звук, успокаивающий и умиротворяющий. Похоже у этого артефакта далеко не единственное назначение.

Папа тоже услышал нужный шелестящий звук и задал явно рвущиеся наружу последние секунды вопросы:

- Что у тебя случилось? Почему ты такая? Это вообще ты? Я как-то чувствую, что это ты, но не могу никак объяснить себе это. Что с тобой случилось? – слегка переформулировал он под конец свой первый вопрос.

-Да вот сама толком не знаю – произнесла я довольно грустно – как раз решила с тобой посоветоваться, может подскажешь что-то, чего я не знаю.

Вслед за этим я полчаса добивала отцовскую сигару, неспеша рассказывая ему историю последних недель своей жизни. Всю свою предыдущую жизнь с того заседания суда, где мы виделись в последний раз и до момента Штурма Хогвартса я и вовсе уместила по первости в пять-шесть коротких предложений. Что-то вроде: жила – любила - сидела – сбежала – стреляла – погибла. Как-то так. Максимально коротко. При упоминании моей смерти папа аж вздрогнул. Ну и стоит ли говорить, что именно этот вопрос показался ему наиболее интересным из всего все равно довольно длинного монолога. Он тщательно расспросил меня о том, как там все происходило и мне пришлось снова окунуться в эти максимально неприятные воспоминания. При упоминании заклинания, которое избрала Прюэтт, чтобы меня достать и отправить на тот свет папа снова чертыхнулся. Он тоже знал эту неприятную штуку. Я спросила пользовался ли он ей когда-нибудь сам и получила отрицательный ответ. Сигнус не участвовал в войне Грин-де-Вальда, так что ему в целом вообще негде было в своей жизни применять подобные проклятия. Что не отрицало того, что знать он их знал и довольно много. В конце концов, он прожил длинную жизнь, наполненную магией от начала и до самого завершения. Когда сигара закончилась, как закончилась и первая версия моего рассказа, я предложила папе подумать над тем, ради чего вообще пришла к нему сюда.

- Папа, вспомни пожалуйста семьдесят восьмой год. Мне очень надо понять, что могло случится с Регом. Можешь что-то припомнить из ваших последних встреч или каких-то рассказов о нем? – Если этот вопрос и стал для отца неожиданным, то виду он никакого не подал. Всерьез задумавшись, он несколько минут вспоминал и в конце концов начал говорить:

- Ничего такого принципиально важного я с ходу вспомнить не могу. Да, ко мне приходила твоя мать и говорила, что Рег ищет какое-то взламывающее проклятие, и я даже пытался что-то для него поискать. Ты же помнишь, что он был не из тех, кто докучает родственникам бессмысленными просьбами? Раз он решился попросить помощи, значит результат был ему достаточно важен. И это не было единственным его посещением нас в тот период. Спустя пару дней он появился у нас еще раз. Мы с ним довольно долго проговорили об этом заклинании и потом о каких-то пустяках. – Папа напоказ задумался и даже потер лоб привычным мне с детства жестом, как всегда, делал размышляя. – Он тогда спрашивал меня о домовиках и почему-то интересовался какие и чьи приказы они могут выполнять и расспрашивал меня про мифические семейные заклятия домовиков.