Адажио чёрной звезды

Глава 18

Следующие два дня я практически безвылазно провела в своем старом доме. Я успела многое обсудить с отцом, просмотрела библиотеку и посетила дуэльный зал. Опасаясь посторонних взглядов, набросив на себя чары отведения внимания, долго я каждый день гуляла в приусадебном парке. Нашла в самом центре аккуратно постриженных зарослей терновника тот самый валун, на котором много лет назад мы с сестрами вырезали свои инициалы. Мы использовали слегка доработанную версию чар росписи, подсказанную нам тётушкой Вальбургой.

Секрет был в том, чтобы не прожечь валун насквозь, а именно выжечь в камне нужной глубины бороздки. Камень мы этот разрисовали по настоянию Андромеды. Мне уже тогда казалось немного детским это странное желание завести себе подписанный валун в приусадебном парке, но Андромеда где-то вычитала, что подобным образом мы сможем создать семейный Артефакт, который будет оберегать каждую из нас по отдельности и всех в месте от болезней и несчастий и чего-то там ещё.

Она всегда приходила в восторг от возможностей рунной магии и как-то сумела даже мне промыть разум настолько, что я перестала сопротивляться. Ну а Цисси просто получала удовольствие от наших споров и освоения необычных навыков. Так и получилось, что верхнюю часть огромного серого валуна украсила большая заглавная буква «Б», символизирующая нашу фамилию, и, как бы на заднем фоне за ней первые буквы наших имен – «Б», «А» и «Н». В дополнение к буквам по окружности Андромеда выжгла цепочку каких-то вроде бы похожих на кельтские символов.

Надо сказать, что руны никогда не были моей сильной стороной, так что смысл рунных надписей, сделанных сестрой от меня, ускользал что тогда, что сейчас. Несколько лет спустя Андромеда как-то говорила, что этот талисман, будет оберегать наши души от смерти и того, что страшнее смерти, но подробностей об этой мифической защите кажется она и сама не знала. По крайне мере, мне она не смогла или не захотела рассказать об этом ритуале ничего вразумительного.

Впрочем, к моменту, когда мы создавали эти росписи я уже перешла на седьмой курс Хога и успешно сдала руны на шестом, то всё что я знала об этой магии говорило, что никакого реального смысла в подобных ритуалах нет. Это скорее просто красивое развлечение, каким иногда радовали себя молодые колдуны и ведьмы старых семей.

Увидев этот камень, я испытала немного сентиментальных минут, очистила его от листвы и пыли и с чистой совестью двинулась по парку дальше. Здесь все было в идеальнейшем состоянии и складывалось ощущение, что садовники буквально вчера наводили в парке красоту, и ушли вечером чтобы вернутся сегодня и продолжить приведение ландшафта к идеалу. Ровные чистые дорожки, гравий, на котором лежали лишь несколько свежих зеленых листиков, которые, казалось, занесло туда чисто случайно. Идеально чистые скамейки, на которые можно было спокойно опускаться даже в белом платье, не боясь, что в будущем придется использовать заклинание чистки одежды.

Под одним их деревьев я обнаружила суетливую белку, которая изо всех сил разрывала лапками землю, стремясь упрятать туда орешек или, может быть желудь, который она взяла не пойми где. Похоже наколдованные отцом чары стазиса вместе со всей атмосферой умудрились сохранить и эту мелкую животинку, которая, проведя больше десяти лет в нигде и никогда, сейчас, наверное, является самой старой белкой в Англии. Заметив меня, зверек, перехватил зубами своё сокровище и бросился наутек в ближайшие заросли, решив не закапывать клад на виду у конкурентов.

В парк я выбралась после очередного разговора с портретом отца. Ему явно пришлось по душе мое присутствие и те загадки, которые я с собой принесла. Словно восторженный школьник, только что прочитавший свои первые детективные романы, он бросился копаться в хитросплетениях моей жизни и моих будущих планов. Планов, которые мне теперь ежедневно приходилось корректировать под вновь открывающиеся обстоятельства.

Началось все, конечно, с Дамблдора. Я подробно пересказала отцу все что знала о последних годах его жизни. Все, что мне рассказывали о нем Драко, Люциус, и Северус. Все подробности, что смогла вспомнить о его жизни и его смерти во время второй войны. Детально пересказала саму сцену его гибели, о которой подробно рассказывали Лорду и Северус и Драко, а я, разумеется, тоже присутствовала там же и всё слышала. И даже видела своими глазами то воспоминание Северуса, которое он сбросил Лорду, чтобы убедить его окончательно в смерти его сильнейшего оппонента.

Надо сказать, что отец был весьма удивлен подобным концом самого могучего и, что уж говорить, самого известного волшебника Англии нашего века. Прежде всего он вовсе мне не поверил, указывая, что события на Астрономической башне никак не могли быть реальностью и, возможно, являются очень толковыми чарами легилименции, применять которые Дамблдор был большой мастер. По словам отца, мощь Великого светлого, которую многие уже успели позабыть со времен войны Грин-де-Вальда, во много раз превосходила то, что он показывал и на башне и последние годы до того. Отец, конечно, понимал, что с возрастом часть силы волшебника может теряться, но был полностью уверен, что этот процесс не касается самых могущественных колдунов, к которым он относил и Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.

- Ты просто никогда не видела его в настоящем деле. Альбус был действительно велик – горячась, почти кричал мне отец – Он знал и умело применял такие чары, которые мало подвластны рядовым магам Англии. Взять, например, тот же Флике, ну или Мерцание по-простому. То, что стало причиной, что ты не смогла убить Прюэтт-Уизли. Заклинание это довольно тяжёлое – оно словно бы искривляет пространство вокруг колдующего и получается так, что мага словно размазывает тонким слоем внутри четырехмерной системы. Поэтому твоя Авада просто пролетела ее насквозь, даже не задев. Трехмерная Авада в четырехмерном измерении. Отличная защита и на самом деле это, пожалуй, единственный на свете известный мне способ избежать Авады, если ты по какой-то причине не можешь от неё увернуться физически. Так вот – это заклинание изобрел Дамблдор, когда ему было всего двадцать с небольшим. И он мог проделывать его десятки раз подряд, хотя любого другого, даже весьма сильного волшебника, усталость и упадок сил разобьют хорошо если после третьего мерцанья.