Аделина. Второй шанс на жизнь.

Глава 1.

Я с каждым шагом чувствовала, как железные цепи, сковывающие мои руки и ноги, издавали зловещий лязг, словно предупреждая о жестокой судьбе, ожидавшей меня впереди. В мрачном каменном коридоре дворцовой темницы царили холод, сырость и зловоние, но даже эти условия казались ничтожными по сравнению с невыносимым зноем, который охватил меня, когда наконец вывели на городскую площадь.

От яркого света я остановилась и зажмурила глаза. Но мои тюремщики не любили ждать и потащили меня, не взирая на аристократическую кровь. Словно я была противна. Рев толпы обрушился на меня подобно волне, разбиваясь о мои чувства. Люди жаждали крови — моей крови. Им было неважно, приказывал кто-то мне или нет. Да и мне уж плевать.

— Отравительница! — раздался чей-то крик, и гнилой овощ ударил меня по плечу, забрызгав и без того грязное и изорванное платье. Остальные последовали его примеру, осыпая меня оскорблениями, грязью и ненавистью. Те, кто когда-то преклонялся передо мной как перед невестой наследного принца, теперь видели во мне предательницу, потенциальную убийцу, посмевшую причинить вред их любимому принцу и его обожаемой Маринетт.

Я увидела, как чья-то нога оказалась совсем рядом со мной. Подняв голову, увидела знакомое выражение лица. Хотя каждый мускул моего тела кричал о том, что я вот-вот потеряю сознание. Нет, я не доставлю ему удовольствие видеть меня сломленной.

Я встретилась взглядом с его ледяными глазами:

— Аделина Вудворд, — обратился он не менее равнодушным тоном, словно мы не были близки. Я гневно сжала кулаки. Отдала ему всю себя, а после всего Аспин просто выкинул меня, как ненужную вещь. — Грешница, что посмела покуситься на жизнь драгоценной наследной принцессы.

— Казнить ее! — вторила ему толпа.

Аспин поднял руку в знак молчания, затем повернулся ко мне:

— Ты должна сполна заплатить за свое преступление. Исполнить приказ! — слова, вылетевшие из его губ, прозвучали жестко. Аспин, даже не моргнув глазом, повернулся и поспешил на свое ложе.

Слушая его слова, мне было настолько горько, что хотелось отмотать время назад и не встречаться с ним вовсе.

Нет. Я не покажу свою слабость. В этот раз я не виновата ни в чем. Поэтому, гордо подняв голову, встретилась с высокомерными взглядами представителями знати, которые сидели на помосте: герцог Вудворд, его лицо выражало тщательно отрепетированное горе, и Маринетт, его драгоценная младшая дочь, облаченная в белое, олицетворяющее чистоту и невинность. Она стояла будто бы сгорбившись, а ее глаза были полны слёз, словно всё это было слишком тяжело для её нежного сердца. А когда к ней подошел кронпринц Аспин, то она крепко сжала его руки. Но он смотрел на меня, его губы были плотно сжаты, а в золотистых глазах невозможно было прочитать ни одной эмоции. Мужчина, которого я когда-то любила, который нашептывал мне сладкие обещания, теперь не желал даже смотреть в мою сторону.

Глубокая, жгучая боль пронзила мое сердце. Меня ложно обвинили, но никому не было дела до правды. Судебное разбирательство было фарсом, улики против меня сфабрикованы. Яд никогда не принадлежал мне, и тем не менее я стояла здесь, осужденная за чей-то грех. В моих покоях было обнаружено отравленное вино, и служанка под присягой подтвердила, что видела, как я сама принесла его. Тогда Маринетт, такая хрупкая и нежная, упала в обморок на руках Аспина, и принц обратил свой ледяной взгляд на меня.

— Уведите её, — приказал тогда он.

Не было ни суда, ни допросов — только смертный приговор.

Да, я не ангел. Да, я помогала нынешнему наследному принцу занять этот титул, в надежде, что наконец-то мы поженимся.

Я медленно поднималась на эшафот, запоминая каждый воздух последней минуты моей жизни. Цепи на запястьях звенели при каждом шаге, и этот звук тонул в реве толпы. Тяжёлые кандалы врезались в кожу, а синяки на руках горели в тех местах, где меня били стражники. Палач стоял на возвышении, его топор поблескивал в лучах послеполуденного солнца.

— Ведьма! — выкрикнул кто-то.

— Отравительница! Как вы могли причинить вред нашему наследному принцу и леди Маринетт? — послышался другой голос.

Священник монотонно говорил о справедливости, милосердии и грехе предательства, но я едва слышала его слова.

Мне хотелось закричать, сказать им, что всё это ложь. Но кто бы стал меня слушать?

Никто.

Я видела это по их лицам. Они уже сделали свой выбор.

Стражники заставили меня преклонить колени перед палачом.

И вот прозвучал приговор:

— Аделина из дома Вудворд, за покушение на жизнь Его высочества наследного принца Аспена и леди Маринетт из дома Вудворд, вы приговариваетесь к смертной казни через отсечение головы. Да смилостивятся боги над вашей душой.

Толпа разразилась радостными возгласами.

— Есть ли у тебя последние слова? — наконец спросил священник, когда толпа немного утихла.

На площади воцарилась гнетущая тишина. Даже толпа, которая прежде насмехалась и издевалась надо мной, теперь притихла, ожидая моего последнего слова.

Я сделала глубокий вдох и выпрямилась.

— Я не травила наследного принца, — произнесла я все же ровным голосом. — И я не пыталась причинить вред леди Маринетт. Однажды правда станет явной, и вы пожалеете о содеянном.