Адепт и вор

По остывающим следам. Часть 3

Йозэль шел так быстро, как только мог, не желая видеть последствия своих действий. В миг, когда он предложил Раэлю посетить кладбище, он был твердо уверен, что это необходимо. Раэль должен был знать правду, а Рахна не должна была тянуть все на себе. И он по-прежнему верил в это, но остаться с ними смелости ему не хватило. Он и так сильно влез в эту застарелую драму.

Стремительно покинув храм Моры, парни вновь направились к торговым рядам, а к полудню прибыли и на ярмарочную площадь. Опасаясь, что от шума и духоты он мог вновь потерять сознание, Йозэль хотел попросить Суна обойти толпу, когда в следующий миг осознал, что его и так ведут окружной дорогой, особо не приближаясь к торговым лавкам. Йозэль невольно улыбнулся. Даже если Сун всего лишь хотел избежать мороки для себя, все равно было приятно. Не всякий друг или знакомый утруждал себя мыслями о состоянии Йозэля, отчего подобная забота со стороны Суна действительно впечатляла.

Через несколько минут Сун остановился и с сомнением уточнил имя ювелира, лишь затем войдя внутрь. Слушая звук несмазанных петель, Йозэль понял, что смутило его компаньона. Здесь пахло пылью и трухлявой древесиной, а доски под ногами подозрительно скрипели и немного прогибались, будто подгадывая момент, чтобы отправить гостей в глубины подвала. Если бы не покашливание откуда-то спереди и не визг надфиля по металлу, эта лавка казалась бы совсем заброшенной. Место, совершенно не подходившее оживленному центру столицы.

Причина столь печального состояния лавки быстро стала известна, и оказался ею искомый драгоценный камень. Выкупив «звездную слезу» за огромные деньги, ювелир так и не смог ее продать. Огромный алмаз никак не поддавался огранке, а без нее казался блеклым и неприглядным и не слишком-то интересовал состоятельных покупателей.

Йозэль задумался, припоминая, как выглядела «слеза» в его видении. Отполированная сверкающая при свете магических фонарей капля совершенно не вязалась в голове парня с «блеклым и неприглядным» куском минерала.

«А чего ты ожидал? Из камня тысячи лет тянули жизненную энергию. Само собой, он не становился краше! Темнел, мутнел, трескался. Я удивлен, что той женщине вообще удалось его так дорого продать! Конечно, со временем «слеза» без внешнего контроля заберет себе недостающую жизненную силу и вновь засияет, но сейчас… Камень не самого высокого ювелирного качества!» — снисходительно пояснил Ксенон.

«В смысле «заберет»?!» — кошмарная догадка прокралась в голову Йозэля.

Овин, ювелир, в это время заканчивал свой рассказ. Когда он бился над обработкой камня, он ни с того ни с сего слег. Он больше не мог заниматься своим ремеслом, не мог обучать подмастерьев. В итоге ювелир влез в долги, а камень отправился к ростовщику в качестве залога да там и остался. Подробно расспросив ювелира о ростовщике, парни покинули лавку и направились вдоль улицы.

«Теперь понял?»

«Ты сказал, что «слеза» отдает жизненные силы владельцу!» — возмутился Йозэль, припоминая разговор в видении.

«Да, а еще я сказал, что она всегда стремится вернуться в свое изначальное состояние. Такое было бы неплохо записывать, конечно…»

Йозэль на пару мгновений стиснул зубы, не в силах удержать на лице умиротворенное выражение, и эта перемена настроения не осталась незамеченной, хотя Сун и трактовал ее по-своему:

— Вы же не рассчитывали, что камень будет ждать вас на одном месте целых десять лет? Вам стоило бы радоваться, что эти люди все еще помнят о нем и след пока не обрывается.

Йозэль притормозил.

— Да при чем здесь это?! Ты меня совсем за дурака держишь?

— Тогда чем вы недовольны?

Йозэль притянул Суна ближе к себе и злобно прошептал ему в ухо:

— Ты знал, что камень с посоха может вытягивать из людей жизнь?!

— Что? — Сун искренне удивился и в ужасе отшатнулся, хотя и не выпустил руку Йозэля. — Нет… Я раньше вообще не думал, что у этих украшений есть какая-то значимость… С чего вы это взяли?!

— Говори тише! — Йозэль попытался ткнуть его в бок, но промахнулся. — Откуда знаю… Да так, одно божество напело пару минут назад! Он у вас вообще любит выдавать знания маленькими порциями в самый неподходящий момент и только тогда, когда уже поздно что-то делать, — Йозэль вздохнул. — Эта вещь буквально убивает, Сун! Она уже убила человека! Маленькую девочку! И это только то, о чем я знаю! А через сколько рук прошла эта вещь? Скольких довела до больницы и скольких еще доведет? Будто мне мало одной гонки со временем, — едва слышно закончил он и глубоко вдохнул. — Ладно, я успокоился. Идем к ростовщику. Чем быстрее я найду этот камень, тем лучше будет для всех!

Сун ничего не ответил. Йозэлю оставалось лишь гадать, о чем тот мог думать, но он быстро себя одернул. В конце концов, какая разница? Каким бы сердобольным ни был Сун, им предстояло вскоре разойтись, и иная встреча едва ли возникала на горизонте событий. А потому, пока Сун любезно водил Йозэля за ручку, его мысли и мнения не имели значения. Сун был всего лишь инструментом.

До ростовщика добирались только ближе к вечеру. Людям, занимавшимся подобной деятельностью, просто-напросто запрещалось открывать свои лавки в торговых рядах, дабы те не занимали драгоценные места и не смущали горожан. Ростовщичество издавна считалось не самым чистым делом, загонявшим честной народ в кабалу. Даже сейчас, когда появились ссудные дома, принадлежавшие непосредственно городам, доверие к таким людям не выросло. Ссуда считалась чуть ли не неподъемным ярмом на шею, за которой обращались либо дураки, либо люди в крайне бедственном положении, что тоже не лучшим образом влияло на репутацию ростовщиков. Впрочем, и «дураков», и «бедовых», видимо, хватало, ибо дело это цвело и пахло. В городах появлялись все новые ростовщики, менялы и ссудные дома, образуя небольшие кварталы. В одной только Златославе таких кварталов было целых пять. В один из них и прибыли парни.

Такие кварталы разительно отличались и от торговых рядов, и от жилых районов. И дело даже не во внешнем виде: на памяти Йозэля они не сильно выделялись, разве что открытых лавок было меньше, а громил-охранников — заметно больше.