Адептка Джейн в академии Хаоса

Глава 20. Безымянная Богиня

Хаос - это лесница? Я думаю Хаос - это лишь непривычный вид миропорядка, правила которого мы ещё не осознали.

Вокруг меня царила суматоха. Адепты в зрительном секторе и на полигоне спешно менялись местами. Ко мне, сверкая глазами, подбежала Софи. В её взгляде читались немой упрёк и сотня невысказанных вопросов. Но она произнесла лишь несколько слов:

— Ты должна мне потом всё рассказать.

Я буркнула в ответ что-то утвердительное, но неразборчивое. И прежде чем мы успели перекинуться ещё парой фраз, толпа любопытных одногруппников увлекла нас в амфитеатр.

Спустя пару минут, как только я взглянула на арену с высоты, мой взгляд сразу зацепился за высокую фигуру мужчины, стоявшего в центре — между старшекурсниками.

Ректор Лефлер был сегодня одет в белый костюм с золотыми пуговицами, как тогда, в первый день нашего знакомства. Его одежда резко выделялась на фоне чёрных тренировочных костюмов учеников по обе стороны арены. С высоты это выглядело словно шахматная доска, на которой остался один лишь белый король. Вот только в реальности всё это было не так.

Мужчина держался уверенно и выглядел привычно вежливым и спокойным. Но меня не покидало ощущение, что это спокойствие наносное, как и его безупречная манера говорить.

Я всё время ловила себя на мысли, что жду, что он вот-вот сорвётся — наснёт кричать, проклинать, обвинять. Однако ничего подобного не происходило.

Ректор неторопливо объяснял правила ведения поединка: исключения, нюансы, запреты, а затем начал называть первые пары участников.

Я перевела взгляд на Лекса. Огневик стоял в толпе однокурсников, отстранённо ожидая своей очереди. И вдруг, будто почувствовав мой взгляд, он обернулся. Лёгкий кивок. Он будто сказал: волноваться не о чем. Всё будет хорошо.

Но именно это и заставило меня тревожиться ещё сильнее. Мне как-то не верилось, что ректор оставит нарушение запрета без последствий. Тревога внутри нарастала с каждой секундой.

Лефлер спокойно объявлял участников, не взглянув в мою сторону ни единого раза, однако мне всё время казалось, будто он смотрит только на меня. Не глазами, а как-то иначе… будто-бы изнутри. Смотрит пристально, с укором. Будто каждое его слово звучит лишь для меня.

Сумасшествие … Наверное, это просто нервы, игра воспалённого воображения, длительное отсутствие сна. Должно быть я просто придумала это…

— Линс Грэнвуд, Карл Норберт. Счёт — 5:1. Победа за Грэнвудом. — Механическим голосом комментировал ректор. Старшекурсники сражались: красочно, ярко, ожесточённо, демонстрируя профессиональные навыки и разнообразные техники боя. Различные виды магии сталкивались, смешивались, поглощали и вытесняли друг друга, разливаясь потоками капель, пыли, вихрей и искр по боевой арене.

Зрители неотрывно следили за светопредставлением: то замирая в тишине, то перешептываясь, то скандируя имена адептов-любимчиков.

Одна лишь я не могла погрузиться в созерцание. Я всё ждала, когда назовут фамилию Лекса. И её назвали — последней.

— К моему сожалению, адепт Фаэрвуд, для вас не осталось паринг-партнёра, — произнёс ректор, разводя руками с деланным сожалением. — Однако я слышал, что вы умелый и опытный боец. А потому на роль вашего соперника я предлагаю… себя.

Слова эхом прокатились по обширному пространству полигона, заставив всех зрителей разом смолкнуть.

— Я мог бы также встать в пару, — негромко предложил Дрюбо.

Наш добрый магистр попытался спасти ситуацию, однако Лефлер тут же поставил его на место:

— Неужели вы, Дрюбо, сомневаетесь в моих силах или умениях?

— Что вы! Я бы не посмел, — тут же сдал назад магистр.

— Тогда я спрошу ещё раз. Вы принимаете бой, Фаэрвуд?

— Принимаю.

Лекс решительно вышел на боевую арену под крики ликующей толпы.

Он не мог поступить иначе. Не мог показать слабость или покинуть поле боя. Слабость здесь не прощали — особенно тем, кто имел громкое имя и признанный авторитет. Впрочем, так же, как и у нас, на Земле.

— Бей! — крикнул Астер и тут же выставил щит.

Лекс ударил мощной огненной волной — такой, какой я ещё никогда не видела. Эллен и Милли восхищённо взвизгнули:

— Давай Лекс! — Выкрикнул Эрик, взмахивая рукой.

Однако Ректор выставил ладонь и с лёгкостью отразил удар, вернув старшекурснику его же пламя.

— Старайтесь лучше, Файрвуд, — бросил он, вальяжно прохаживаясь по арене, словно по кафедре лектория.

Лекс бил снова и снова: то формировал из пламени лассо, то бросал крупные пульсары, то швырял пламя наотмашь, то обрушивал горячую волну. Первые ряды встали с мест, отступая от эпицентра сражения, — воздух вокруг накалился до предела, вдыхать его было больно.

Старшекурсник тяжело дышал, его руки подрагивали, на лбу выступили крупные капли пота. Но сколько бы он ни бил — Астер оставался целым и невредим. Он стоял среди ревущего моря огня, словно вечный айсберг в волнах бушующей лавы: спокойный, молчаливый, непреклонный. Он стоял и ждал, пока пламя перегорит, пока энергия Лекса иссякнет.

— Астер, достаточно! Мальчик выгорит! — громко крикнул Дрюбо.

Но ректор, казалось, его не слышал. Напротив — он улыбнулся и пошёл вперёд, разрезая шагами огонь.

— Смотри, как нужно бить, — зловеще и тихо прошептал Лефлер.

Хотелось закричать: «Нет!» — но слова застряли в горле, словно острое стекло.

Астер ударил руками, без магии, на ходу ломая огненный щит — словно щит был мыльным пузырём.

— Нет! — закричали Мими и Эллен.

Я сжала до боли кулаки, смахнула рукавами ручейки непрошеных слёз.

— Нет! — хрипло рыкнул магистр, пытаясь прорваться сквозь толпу адептов у входа.

Хрустнули кости. Удар. Второй. Снова удар — безжалостный, неотвратимый, беспощадный.

Лекс медленно осел на землю, словно безвольная, поломанная кукла. Из его рта на землю сочилась алая кровь. И в этот момент то, что я раньше ощущала как страх, превратилось в другое сильное чувство — гнев.