Адептка Джейн в академии Хаоса

Глава 26. Вопросы

— Я попрошу вас сохранять спокойствие, — произнёс ректор, величественно шествуя по столовой. — Сейчас всем пострадавшим будет оказана неотложная помощь.

Однако адепты почему-то не спешили следовать призывам ректора, а некоторые и вовсе игнорировали его присутствие, занятые процессом исторжения отравленной еды. Тем не менее Лефлера это ни капли не смущало. Всё так же неспешно он повернулся к главному лекарю, дал ему какие-то указания, а затем простёр руки вверх, призывая магию.

Признаться, на мгновение я испугалась, что он сейчас повторит тот же фокус, что проделал с императорской куклой, — то есть обеззаразит и обезвредит помещение вместе с людьми самым радикальным образом. Однако на этот раз всё было несколько иначе.

Из рук ректора яркими искрами вырвалась магия — белая, чистая, полупрозрачная. Она распространялась мягкой волной, окутывая пространство и всех людей внутри. Сияние просачивалось через поры, впитывалось в лёгкие, очищало, выжигала тьму и отраву внутри. А ещё она усыпляла, заставляя всех сомкнуть веки и мягко склониться к земле.

Она воздействовала на всех: на лекарей и магистров, на адептов и охранников. Иронично, но единственным человеком, которого она обошла стороной, была я. Может она мной побрезговала, не знаю...

В итоге в столовой, полной людей, мы снова стояли одни — я и ректор. Я — с округлёнными от удивления глазами, и он — спокойный, непоколебимый, словно скала.

— На меня это не действует, — сказала я спустя какое-то время, чтобы хоть как-то заполнить тишину.

— Тебе это и не нужно, — вяло ответил Лефлер, продолжая продуцировать мягкие сияющие облачка.

Я сделала несколько шагов вперёд, стараясь не наступить на спящих людей, и спросила:

— Почему?

Мужчина оставил вопрос без ответа, поэтому я сменила тему и заговорила о другом:

— Астер, это не Мор, отраву подсыпал не Мор... В столовой работали люди, обычные люди, без магии. Это они пытались нас отравить.

— Знаю, — Спокойно протянул ректор, не отрывая взгляда от собственных рук.

— И там, в ущелье, я думаю, тоже не Мор постарался. Это люди подбросили мину. И, думаю, те же люди украли и следящий артефакт из твоего кабинета.

— Возможно , — не меняя тона, ответил Лефлер.

От его холодного, равнодушного голоса меня почему-то стало потряхивать. В глубине души поднималась иррациональная злость. Возможно причиной послужило осознание того, что Лефлер абсолютно равнодушен к страданиям преданных ему людей, хоть и лечит их под наркозом, или то, что он всего пару дней назад превратил весёлого парня в кусок кровоточащего мяса, чтобы доказать свою силу и власть, а может то, что всемогущий Бог зачем-то развязал новую войну. Войну, от которой мы только недавно бежали…

Однако, памятуя свой недавний печальный опыт, я всё же решила быть осторожной и потому начала издалека:

— Многоликий Бог, всемогущий и сияющий Хорс, неужели нельзя было всего этого избежать? Кто такой император? Прах и песчинка в сравнении с тобой. Как же ты допустил, чтобы какой-то человек бросил вызов тебе, вечному, светлому Богу?

Хорс тяжело вздохнул, прищурил глаза и наконец обратил пристальный взгляд на меня.

— Мир сильно изменился, Джейн, он уже не таков, как прежде. Баланс нарушен, вехи расшатаны. Да и я никогда не был всесилен — ни тогда, ни теперь.

— Я защищаю живущих во свете, но не могу предотвратить ни войн ни бед. Я не могу проникнуть во мрак, однако есть способ нарушить запрет, — Хорс подошёл ближе и взял меня за руку. Его пальцы обожгли жаром, хоть и не были горячими. Дыханье коснулось шеи.

Я посмотрела вниз — на холодные плиты пола, туда, где на мраморе в полумраке спал Лекс. Старшекурсник распластался на скатерти, как на подушке, подложив белую ткань под голову. Я вздрогнула, снова вспомнив о том, каким он был изувеченным два дня назад, после боя. Затем стиснула зубы и нехотя закрыла глаза.

Это уже случалось со мной, и не раз. Объятия без нежности, молчание с терпкой горечью обиды. Бывший муж меня многому научил. И я могу потерпеть ещё раз, для того, чтобы не становиться причиной беды.

— Джейн, — Хрипло произнес Хорс, обжигая теплом мою шею, обдавая терпким ароматом гвоздики и хвои.

На какое-то мгновение он остановился позади меня, но затем практически сразу отстранился.

— Я никогда не обижу тебя, Джейн. Больше — никогда.

Я подняла взгляд на лицо мужчины. Его черты исказились. Проступило молодое, красивое, словно выточенное из камня, лицо — то самое, что я видела на статуях и фресках. Лицо того, кто приходил ко мне недавно во сне. Истинное лицо Хорса.

Я вздрогнула — на лице Бога отразились досада и сожаление. Невозмутимая маска дрогнула, обнажив минутную слабость.

Затем Хорс снова вернул прежний облик и свою привычную холодность и надменность.

— Хорс, — позвала я, когда он уже повернулся спиной. — Я могу тебя попросить?…

Я замерла, не зная, как продолжить, чтобы вновь не вызвать его гнев. Однако ректор догадался, о чём я хотела спросить. Он перевёл взгляд на спящего Лекса и задумчиво ответил:

— Я не стану его убивать.

А затем, после долгой паузы, добавил:

— Это никогда ни к чем хорошим не заканчивалось…

Сказав так, он ушел.

После ухода Астера адепты и магистры начали медленно пробуждаться ото сна — практически здоровые и отдохнувшие. Я же, напротив, впала в какой-то задумчивый транс. Недавний разговор оставил больше вопросов, чем ответов.

Почему меня обошла стороной магия Хорса? Почему на меня не подействовала отрава? Что значит «я никогда больше не обижу тебя»? Значит он обижал меня прежде? И самое интересное: что именно прежде «никогда ничем хорошим не заканчивалось»? Что было между мной и этим надменным богом? И почему я ничего не помню?