Адептка Джейн в академии Хаоса

Глава 29. Воскресенье

Пепел. Он парил над головами в воздухе, рассыпался крохотными частицами по камням и оседал на моих руках.

Я убила двух девушек своими руками. Только что.

Ознание накатило внезапно, словно ледяная вода.

Я напала первой. Била на опережение — просто хотела выйти наружу, чтобы спасти себя и других.

Но теперь я убийца, и с этим осознанием мне придётся жить дальше.

— Джейн, там что-то движется, Джейн!

Скрежет и скрип вокруг усиливались, а дверь всё так же была заперта. Однако на меня накатила волна усталости и непреодолимой слабости.

— Джейн! — позвала София громче.

Мне было сложно даже пошевелить головой, чтобы взглянуть туда, куда указывала подруга.

Затем она начала что-то шептать — спешно, громко, надрывно. Говорила что-то про магическое истощение и откат после выплеска, но я не слушала её. Лишь смотрела на шевелящиеся губы и припухшие от слёз глаза.

В моих ушах нарастал гул, в глазах темнело. Неудержимо клонило в сон.

А затем сон и явь смешались воедино: крики, скрежет, грохот камней, пыль и пепел переплелись в едином кошмаре.

— Джейн! Джейн, ну пожалуйста, очнись! — София кричала и трясла меня, пытаясь меня разбудить.

Однако очнулась я только тогда, когда ощутила металлический вкус крови на губах. Этот непривычный вкус заставил меня открыть глаза и внезапно вернуться в реальность.

На губах, на лице и на коже алела свежая кровь — не моя, а чужая, горькая, тёплая. Брызги алыми каплями разлетались по воздуху и оседали на камнях.

Пахло гарью, кровью и человеческим тленом. Запах гнили и железа заполнил собой всё пространство вокруг.

Я слегка повернула голову — и ужаснулась.

Вокруг меня развернулось настоящее сражение. Адепты дрались с полуразложившимися трупами, что пробирались сквозь дыры в стенах. Их было много, слишком много для кучки необученных адептов, которые только недавно начали постигать мастерство магии.

«Значит вот какие «крысы» шуршали за нашей стеной…» — Подумала я отстраненно.

— Джейн! — София стояла в двух шагах от меня.

Рядом с ней были Илон и Эрик.

Они и другие адепты отбивались от десятка полуистлевших трупов, пытавшихся прорваться вперёд.

Они были словно мерзкая и безмозглая саранча, но хуже всего было то, что эта саранча была голодна, и питалась она вовсе не травой, а живой плотью. Адепты кричали отчаянно и пронзительно; одни лишились конечностей, другие уже были мертвы. В толпе зомби мелькнула чья-то рука с сияющим огненным перстнем — мелькнула и тут же исчезла в пасти одного из восставших монстров.

Адепты сражались отчаяяно, до изнеможения. Они били всеми видами заклятий, разбивая стайки зомби на сотни мелких частиц. Но этого было недостаточно: мертвецы появлялись из щелей между стенами так быстро, как тараканы. Откуда-то выползали всё новые и новые умертвия. Они перешагивали через разбросанные кучи плоти и костей и бесконечным потоком двигались вперёд.

— Кто-то поднял целое кладбище… Боже мой, Илон, сколько их ещё?! — послышался из толпы панический голос Дианы, пытавшейся укрыться за спиной однокурсника.

Я встала. Голова всё ещё кружилась, пол вращался, грозя уйти из-под ног. Я попыталась нащупать магию внутри — хотя бы крупицу, хотя бы малую часть… но её не было. Моё тело ощущалось пустым сосудом, пересохшим в засуху колодцем, в котором гуляло лишь гулкое эхо. Магия исчезла. Я растратила её без остатка — и, кажется, впустую, так и не открыв злосчастную дверь.

Но вместо магии во мне осталась злость.

Впервые я ощущала её так ясно, так отчётливо, словно она была живой и материальной; будто всё это время копилась внутри и теперь переполнила чашу. Я позволила ей вылиться наружу — туда, где чернели останки некогда живых людей.

Мертвецы закричали — но не от боли, а словно от облегчения. Тихо, протяжно. Так будто именно этого мгновения они ждали всю свою загробную жизнь. А вокруг меня, как река, разливался белый искристый туман, сотканный из злости. Воздух завибрировал, стены откликнулись эхом. Над самым ухом раздался шелест птичьих крыльев, и я даже не удивилась, когда в голове прозвенел знакомый до боли хриплый, раскатистый голос:

— Ты помешала моему пиршеству. Ты снова вмешалась, живучая дрянь. Но тебе придётся за это заплатить.

Голос Мора ещё какое-то время шептал, угрожал, насмехался, передразнивал, но я уже не слушала его. Я выпускала наружу тягучую белую злость. И мертвецы, все как один, замерли, кутаясь в белом тумане, будто в тёплом манто.

А спустя минуту, когда злость иссякла, и туман начал понемногу рассеиваться, все увидели, что мертвецов больше нет.

В подвале, среди адептов, стояли обнажённые незнакомые люди — живые, без малейших признаков смерти. Они обескураженно и испуганно оглядывались по сторонам и, судя по лицам, совершенно не понимали, как очутились в этом тёмном и сыром помещении.