Адептка Джейн в академии Хаоса

Глава 30. Поцелуй

— Итак, адепта Власова, раскаиваетесь ли вы в содеянном? — голос ректора звучал строго и непререкаемо, не допуская ни тени сомнения в его праведном негодовании. И лишь лёгкий прищур серых глаз и мелкие морщинки у век выдавали, что роль сурового магистра ему уже порядком надоела, однако он мужественно продолжал её играть — несмотря ни на что.

— Если честно, то не очень, — ответила я, поудобнее устраиваясь на краю дивана в ректорском кабинете.

В который раз разыгрывалась эта сцена вразумления неразумной адептки, но с каждым разом моё раскаяние всё больше походило на фарс.

Однако что ни говори, а ректор умел появляться эффектно. К примеру, вчера он распахнул дверь в убежище ровно к концу сражения — в тот самый момент, когда зомби снова стали людьми. Поэтому никто так и не понял, что ожившие мертвецы были делом моих рук; Все привычно списали данное чудо на всемогущество ректора, к силе которого за долгие годы управления Академией, уже почти все привыкли. А Лефреллер, конечно же, не поспешил никого переубеждать.

— И очень зря, адептка… — проворчал недовольно ректор, помешивая чайной ложечкой дымящийся напиток на подносе перед собой. — Вот скажи, что мне теперь делать с толпой неучтённых преподавателей магии, которых годами хоронили в склепе под Академией и которые, восстав из мёртвых, снова воспылали жаждой преподавания?

— Не знаю, наймите их, выдайте жалование, — ответила я, не понимая сути проблемы.

— Не могу, — парировал ректор. — Некоторые дисциплины, что преподавались раньше, уже устарели. Некоторые кафедры расформированы или больше не существуют.

— Тогда отправьте их на переквалификацию. Подумайте: создание уникальных кафедр и факультетов может стать изюминкой Академии, эксклюзивом, которого больше нигде нет. Используйте новые возможности...

Ректор сурово покачал головой.

— Это не эксклюзив, а юридический прецедент. Проблема, которую вы, адептка, создали буквально из воздуха.

— Серьёзно? Это вас сейчас возмущает? — Я резко встала из-за стола, и фарфоровые чашки звякнули от вибрации, едва не пролив горячий кофе. — Вы развязали войну, которая уже забрала десятки жизней. Ракетная атака завершилась менее суток назад, едва не превратив Академию в братскую могилу, заваленную грубой грудой камней. А затем ещё Мор поднял кладбище зомби, которое плотненько позавтракало горсткой необученных адептов. Возможно, где-то здесь есть проблемка посерьёзнее?»

Ректор устало вздохнул и потер лоб.

— Джейн, ты преувеличиваешь. Он неторопливо поднялся из кресла и, как ни в чём не бывало, подошёл ко мне, чтобы вернуть чашки назад, на поднос.

Он снова перешёл на «ты».

— При нападении погибло всего четыре человека. Да, неприятно, но это не катастрофа. В Калионге случались и войны, и сражения, и масштабные нападения. Умирали тысячи и даже миллионы. Да и поднятие зомби — вовсе не новость в наши века. Всего четыре человека. Двоих из них ты, кстати, умертвила собственноручно. Зато ещё пятерых исцелила, заодно с ожившими зомби.

Ректор говорил спокойно, убаюкивающе, мягким бархатистым голосом. Будто успокаивал ребёнка.

— Брось, Джен, — продолжил он, — Я могу всё понять. Мандраж после первого убийства. Волнение, злость, угрызения совести. Это случается с каждым вторым. Это вполне нормально.

А я нервно улыбнулась.

— И что, тут каждый второй оживляет кладбище зомби? — поинтересовалась я.

Ректор на мгновение смолк и бросил на меня внимательный взгляд. Слегка улыбнулся в ответ.

— Не каждый, однако, об этом я тебе настоятельно советую молчать. И не пытаться воспроизвести что-то подобное снова. Впрочем, в ближайшее время у тебя всё равно не выйдет.

— Почему? Это какой-то особенный дар? Я исчерпала резерв, Астер? Что со мной не так? — я заглянула в его тёмные глаза, ожидая ответа.

Но он лишь подошёл ближе, ничего не сказав.

Я снова ощутила пряный аромат корицы и тёплое дыхание на своих волосах.

— Порой ответы требуют больше времени, Джейн. Либо сочетания определённых условий и обстоятельств. А порой за них приходится дорого платить. Всему своё время.

Он слегка, почти невесомо коснулся губами моего лба — так, словно отец, утешающий дочь.

Но меня мгновенно бросило в дрожь, а щёки опалило румянцем. Между нами будто случилось что-то непристойное.

Так, словно это уже происходило не раз, и моё тело само, непроизвольно, помнило эти ласки и реагировало, ожидая продолжения.

Я тут же отстранилась, а он, поняв по реакции, что я смущена, даже не попытался меня удержать.

— Я… пойду. Мне нужно о многом подумать, — пробормотала я не в попад, смущаясь и нервничая из-за странной реакции тела.

Он кивнул, а я, словно пуля, вылетела за дверь, стараясь изо всех сил замаскировать свой побег под спешку.

Ну вот.

Ещё один бог утверждает, что мне придётся платить.

Вероятно, в прошлом я этому миру чем-то очень сильно задолжала.