Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Глава 1

Вера Константиновна

Последний акт. Тишина палаты онкодиспансера гудела в ушах противнее, чем ночью комар у уха. Боль отступила, уступив место странной, ватной легкости. Капельница, как верный часовой, отсчитывала последние минуты. Я, Вера Константиновна, старший следователь полиции в отставке, готовилась к главному в жизни протоколу: окончательному.

Мысли текли вязко и сентиментально, что для меня было признаком крайней слабости. Вспоминалась юность: патрули с Петровым по ночному городу, первое задержание, смех, который слышится сквозь годы… Глупости. Бойся своих желаний, Верочка. Особенно на морфине.

— Хоть бы на миг… — прошептало где-то в глубинах сознания. — Без этой боли. Без этой беспомощности. Просто… беззаботно.

Свет от люминесцентной лампы поплыл, растекся, превратился в золотистую муть. Последнее, что я ощутила, — это не боль, а дикое раздражение. Опять эта мерзкая лампа мигает. Надо бы написать жалобу… Мысль оборвалась.

***

Сознание вернулось вместе с ощущением, будто меня прокатили в стиральной машине. В барабан загрузили вместе с кирпичами.

Я открыла глаза. И смотрела не на потолок больничной палаты, а на деревянные балки, от которых несло пылью и… чем-то травяным. В носу свербело.

Общежитие? — первая мысль была сугубо безумной. Где я? Меня что, выписали? Или это уже…

Я резко села. Мир поплыл. Голова трещала, как перегруженный сервер в отделении. Ноги, длинные и чужие, заплелись в какой-то простыне. Я грохнулась обратно на твёрдый матрац.

Похмелье божественного масштаба, — констатировал внутренний голос, привыкший к фактам. — Или перевалочный пункт. Выглядит как общежитие образца 80-х. Для рая — не комильфо.

Я зажмурилась, пытаясь взять себя в руки. Протокол осмотра места происшествия. Что вижу?

Комната. Маленькая, казенная. Стол, заваленный пергаментными свитками и странными кристаллами. Стул. Сундук. И… зеркало в резной раме.

В висках застучало. Не боль — какой-то посторонний гул. И…

БАХ.

В голове, будто на неисправном экране, вспыхнуло изображение: каменный двор, толпа подростков в странных мантиях. Они тыкали пальцами в бледную девицу с белыми, как лён, волосами. Хохот, злобный и придурковатый, отдавался в затылке физически. Сердце (не моё, чьё-то другое, молодое и глупое) забилось в живот.

Кто это? — подумала я с отстранённым любопытством следователя, рассматривающего фото жертвы.

БАХ.

Теперь пальцы тыкали прямо в меня. В лицо. Я почувствовала жгучий стыд, унижение, желание провалиться сквозь землю. Слёзы застилали «картинку».

Стоп-стоп-стоп! — заорало во мне рациональное начало. — Это что, мои воспоминания? Я не плакала из-за таких мелочей со времён института!

Картинка погасла. Я снова дышала пыльным воздухом комнаты в общежитии. Сердце бешено колотилось. Голова была ясной, чересчур ясной. И пустой. Как после форматирования.

Медленно, как после тяжёлого ранения, я повернула голову к зеркалу.

И обомлела.

В зеркале на меня смотрела девушка. Лет двадцати двух, не больше. Лицо — кукольное, с огромными синими глазами, сейчас расширенными от ужаса. Губы — бантиком. Волосы — белый водопад до пояса. Я потянула руку (тонкую, с длинными пальцами) к лицу. Девушка в зеркале сделала то же самое.

— Ааа… — выдавила я. — Вот это номер.

Голос был высоким, колокольным, абсолютно чужим. От его звука стало ещё страшнее.

Я подошла к зеркалу вплотную, ухватившись за стол для равновесия. Рассматривала. Блондинка. Красотка. Типаж «жертва» из учебника по криминологии. Прямо просится, чтобы её побили.

Когда я просила вернуть молодость, я не совсем это имела в виду, — мысленно обратилась я к небесной канцелярии. — Я имела в виду свой характер, свои мозги, но в оболочке лет на тридцать пять. Без синдрома Золушки и вот этого… этого инфантильного выражения лица!

Нужно было действовать. Паника — плохой советчик. Я сделала глубокий вдох (лёгкие работали, чёрт побери, идеально!) и попыталась «допросить» новое тело.

Имя? — спросила я мысленно.

Тишина. Потом слабый отголосок: Л… Лира.

—Фамилия?

Альв.

—Статус?

Адептка… Академии Лунного Пламени. Первый курс…

Информация всплывала обрывками, как данные из повреждённой базы. Лира Альв. Сирота. Безродная. Способности — ниже среднего. Старается изо всех сил. Объект насмешек. Влюблена… Влюблена в ректора.

Я, Вера Константиновна, фыркнула. Ректор. Студентка. Классика жанра «Злоупотребление служебным положением». Дальше — больше. Воспоминания-вспышки: нежные слова наедине, потом — внезапная холодность, его презрительный взгляд при всех, первый шепоток за спиной, организованная травля. Он не приказывал. Он просто позволил. И дал понять, кто здесь мишень.

Всё встало на свои места. Картина яснее ясного.