Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Глава 3

Сердце под грудной клеткой (не моё, чужое, глупое сердце!) дрогнуло, а потом забилось с такой бешеной силой, что я физически почувствовала, как кровь ударила в виски. В ушах зазвенело. Это был чистейшей воды паническая атака. Реакция Лиры на раздражитель.

Тише ты! — зашипела я мысленно, сжимая кулаки под столом. — Нельзя так! Успокойся! Сейчас инфаркт случится, и кому это нужно? Да, согласна, чертовски хорошо сложен. Стойка, выправка… на сто процентов — фотомодель для календаря «Волшебники-красавцы». Но знаю я таких смазливых карьеристов. От них, кроме проблем да разбитых сердец, — ноль. Так что успокаивай свой мотор.

Я заставила себя поднять взгляд и изучить объект. Ториан Вейнер. Черные волосы, собранные у затылка, лишь подчеркивали строгие, идеальные черты лица. Глаза… Господи, действительно, «цвета малахита». Холодные, пронзительные, сейчас обводящие аудиторию с видом хозяина, проверяющего своих зверьков. Мантия у него была не синяя, а черная, с серебряным шитьем, изображавшим какие-то звёзды. Знаки отличия. Власть.

Он что-то говорил о «чистоте энергетических потоков» и «дисциплине ума». Голос был низким, бархатным, и от каждого его слова сердце Лиры снова делало кульбит. Я сосредоточилась на его манере держаться. Уверенность, граничащая с высокомерием. Взгляд, который скользил по студентам, как по предметам мебели, пока не остановился… на мне.

На долю секунды. Но этого хватило. В его взгляде не было ни тепла, ни даже привычной презрительной усмешки. Была чистая, ледяная констатация: «А, это ты ещё здесь». И тут же отвод глаз.

Именно в этот момент Элис толкнула меня локтем в бок, едва не сбив с хрупкого стула.

— Лира! Тебя вызывают! К доске!

Я моргнула. Ректор Ториан стоял у своего демонстрационного стола, его пальцы слегка постукивали по тёмному дереву.

— Мисс Альв, — произнес он, и его голос, такой бархатный секунду назад, стал звучать, как скребок по стеклу. — Прошу выйти к доске и продемонстрировать навыки стабилизации энергетической сферы. Надеюсь, вы потратили время, которое я вам уделил на прошлой лекции, с пользой.

В аудитории повисла тишина, тут же взорвавшаяся сдержанным хихиканьем. Меня вызывали первым номером. Это была не проверка знаний. Это была показательная порка.

Ой-ой-ой, — пронеслось в голове. — Кажется, сейчас будет первое боевое крещение. Главное — не сжечь всё к чертям. В буквальном смысле.

Я медленно поднялась. Ноги ватными не были — адреналин Веры Константиновны взял верх над дрожью Лиры. Я прошла между рядами, чувствуя на спине десятки любопытных и злорадных взглядов. Осмотр места происшествия, — твердила я себе. — Объект — магическая доска. Задача — выжить и сохранить лицо.

Я остановилась перед огромным, отполированным до зеркального блеска чёрным щитом — магическим фокусом.

— Пожалуйста, мисс Альв, — сказал ректор, отходя в сторону и скрестив руки на груди. Его поза кричала: «Ну, удиви меня». — Продемонстрируйте сферу второго уровня устойчивости. Как мы и договорились.

Договорились. От этого слова в памяти Лиры всплыл смутный образ: его кабинет, его обещание помочь ей наедине… и последующее публичное унижение. Классика манипуляции.

Я посмотрела на свои руки. Длинные, тонкие пальцы. Инструмент, — подумала я. — Нужно понять, как им пользоваться. Воспоминания Лиры о теории лежали в голове мёртвым грузом. Нужно было «включить» практику.

Я неуверенно подняла руки, как делала Лира на тех обрывках воспоминаний. Представила… шар. Энергетический шар. Как лампочка. Только магическая.

Прошла секунда. Две. На щите ничего не происходило. Тишина в классе стала густой, злорадной.

— Концентрация, мисс Альв, — раздался спокойный, ядовитый голос ректора. — Магия требует воли, а не пустых надежд.

Я стиснула зубы (какие ровные и белые, кстати!). Внутренне отодвинула панику Лиры куда подальше. Я сосредоточилась на простой, понятной цели: зажечь эту чёртову штуку. Как фонарик. Как дуэльная вспышку при выстреле. Просто точка света.

И вдруг — на кончиках пальцев почувствовала лёгкое покалывание. В воздухе между моими ладонями и щитом задрожала, заискрилась бледно-голубая дымка. Раздался одобрительный вздох Элис с последнего ряда.

У меня получилось! Нет, не так — у этого тела получилось! Теперь нужно стабилизировать…

Я вспомнила слово «сфера» и попыталась мысленно сжать эту дымку в шар. Искрящаяся дымка вдруг дернулась, завихрилась и с противным шипящим звуком — вроде того, как жарится яичница — превратилась в нечто, напоминающее сплющенный, прыгающий синеватый блин. Он беспомощно подпрыгнул у поверхности щите и испарился, оставив после себя лёгкий запах озона и… горелого волоса. Чёрт, это я, кажется, себе волосы подпалила.

В кабинете взорвался смех. Даже не смех — гогот. Кто-то захлопал в ладоши с издевкой.

Я стояла, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Но внутри, поверх этого жара, росла ледяная, чистая ярость. Не Лиры. Моя. Вера Константиновна видела перед собой не ректора, а начальника-самодура, который устраивает публичную экзекуцию подчинённого.

Я опустила руки и повернулась к нему. Не опустив глаз.

Ректор Ториан смотрел на меня. В его грозовых глазах не было ни смеха, ни даже разочарования. Была холодная, клиническая оценка. Как будто он подтвердил какой-то свой диагноз.