Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Глава 4

Кое-как, скрипя всеми фибрами души (и новыми, слишком гибкими суставами), я высидела эту нудятину до конца. Лекция о «эфирных резонансах в контексте лунных фаз» была настолько же полезна для реальной жизни, как инструкция по вышиванию крестиком для задержания рецидивиста.

Я мысленно закатывала глаза уже тысячный, наверное, раз. Но помимо скуки, меня отвлекал внутренний бардак. Чувства Лиры, её дурацкие, подростковые вибрации, иногда пробивались сквозь мой железобетонный контроль. При виде его профиля на кафедре в солнечном луче — ёканье в районе сердца. Когда он проводил рукой по пергаменту — мурашки по спине. Это было отвратительно и неконтролируемо.

В таких делах нужна ясная голова, а не этот гормональный шторм! — мысленно ворчала я, пытаясь сосредоточиться на диаграммах, больше всего похожих на кардиограмму сумасшедшего. — Ладно, Вера, терпи. Сначала разберись с внешними угрозами, потом будешь проводить внутреннюю чистку. Но разобраться, что же всё-таки произошло между тобой, Лира, и этим Торианом, — это дело первой срочности. Травля на пустом месте не начинается. Была связь? Был отказ? Или он просто садист?

Наконец, прозвучал звонок — не электронный, а какой-то магический, вибрирующий прямо в костях. Студенты, как стадо, ринулись к выходу. План у меня был простой и ясный: в комнату. Тишина. Уединение. Собрать в кучу обрывки памяти, составить предварительное досье, наметить план оперативно-розыскных мероприятий.

Ха-ха, какая же я наивная, — подумала я уже через три секунды.

Поток вынес нас с Элис в коридор. Я уже мысленно составляла список вопросов к ней («Что именно обо мне говорят? Кто главный сплетник? Есть ли материальные доказательства — записки, подарки?»), как на пути возникла преграда.

Паренек. Невысокий, со взбитой капной рыжих волос и нарочито небрежно накинутой мантией. Лицо — эталонная маска самовлюблённого хама. Он перегородил нам дорогу, упёр руки в боки и осклабился.

— Ну что, Лира, — протянул он слащаво, — получила «отлично» по магии? Молодец, растешь. Скоро, глядишь, и до приватных уроков у ректора дойдешь… если уже не доходила, конечно.

Он подмигнул, а его прихлебатели, стоявшие сзади, захихикали. Взгляд его был неоднозначным, грязным, полным намёков.

В голове всё словно оборвалось. Гул. Потом — ледяная, абсолютная тишина. Я, Вера Константиновна, за всю свою службу накопила кучу профессиональных грехов. Была резкой, циничной, могла наорать на подчинённого. Но одно было свято: клевета. Ложные показания, навет, сплетни, порочащие честь — с этим у меня был личный, кровный счёт. А тут… Этого прыщавого щенка даже в участок-то не возьмут за недостатком состава, а он взял и плюнул в душу этой девочке. Публично. В лицо.

И внутри, в ответ на эту ложь, взорвалось не только моё праведное бешенство. Взыграло что-то другое. Острое, жгучее, униженное. Лира. Её стыд, её боль от этих самых слухов, которые, возможно, и стали её могилой.

Элис схватила меня за руку и зашептала, побледнев. — Не надо, Лира! Игнорируй его, он не стоит…

Поздно.

Я никогда не отличалась ангельским терпением. А сейчас у меня были ноги на тридцать с лишним лет моложе и кумулятивная ярость двух обиженных женщин.

Я ринулась к нему. Не с воплем, а в тишине. Той самой тишине, что бывает перед залпом. Он даже не успел ухмылку сменить на удивление.

— Слушай сюда, золотой ребёнок, — мой новый, высокий голос прозвучал тихо и чётко, как удар ножом по льду. — Кроме как задирать слабейших, ты, видимо, ни на что не годишься. Давай-ка исправлять этот педагогический пробел.

— Ой, что ты собираешься делать, белая мышка? — фыркнул он, но в его глазах мелькнула неуверенность. Он ждал слёз. Не этого. — Заклинанием меня пугнуть? Так ты же ни… А-а-аргх!

Он не договорил. Потому что моя правая нога (спасибо, Лира, за растяжку!), действуя на чистой мышечной памяти моих давних навыков самообороны, описала короткую, резкую дугу и ботфортом пришлась точно по его голени, чуть ниже колена.

Это не было красиво. Это было больно, унизительно и эффективно.

Он захрипел, схватился за ногу и, потеряв равновесие, повалился на каменный пол. Его свита остолбенела.

В коридоре воцарилась шоковая тишина. Потом взрыв голосов.

Я стояла над ним, дыша ровно. Адреналин Лиры бушевал во мне, но я поставила его на службу. Он давал сил, остроты зрению, но не контролировал меня.

— Урок первый, — сказала я, глядя на него сверху вниз. — Прежде чем поливать грязью, убедись, что у твоей жертвы нет стальных носков. И твёрдой обуви.

И тут из-за спины раздался голос. Тот самый. Бархатный, холодный, наэлектризовавший воздух лучше любого магического разряда.

— Что здесь происходит?

Я медленно обернулась.

Ториан Вейнер стоял в нескольких шагах, застыв, как изваяние. Его зелёные глаза скользнули с меня, на хныкающего на полу студента, на его ошеломлённых дружков, на перепуганную Элис. На его лице не было гнева. Была… нет, не ярость. Была ледяная, бездонная холодность. Та, что страшнее крика.

— Мисс Альв, — произнёс он, и каждое слово падало, как сосулька. — Мистер Дарквуд. В мой кабинет. Немедленно!