Адептка под прикрытием. Операция "Ректор"

Глава 15

Оставшись наедине с собой в кабинете магистра, я поняла, что время, которое у меня есть до прихода ректора, нужно использовать с умом. Не для паники. Для сбора информации. У меня был единственный, но ключевой свидетель, чьи показания я до сих пор толком не снимала. Сама потерпевшая. Вернее, её душевные останки, сидящие во мне.

Я мысленно откинулась на спинку несуществующего стула, взяла невидимый блокнот и прочистила горло. Начинаем допрос.

Так, Лира, — начала я внутренне, стараясь, чтобы мой «мысленный голос» звучал не как приказ, а как требование коллеги. — Просвети меня. Окончательно и без дураков. Что же всё-таки было между тобой и этим Торианом? И какая конкретно крыса, или кошка пробежала между вами, что всё так… загорелось синим пламенем?

Я чувствовала, как внутри что-то съёжилось, сжалось в болезненный комок. Это была больная тема. Самая больная. Но деваться было некуда. Чтобы владеть ситуацией, нужно владеть фактами. Даже самыми грязными.

Ответ пришёл не сразу. Сначала — волна стыда. Потом — острая, сладковатая горечь воспоминаний. И наконец, робкий, сбивчивый внутренний голос, похожий на голос ребёнка, которого заставили рассказать, как его обидели:

Этим летом… я ещё не поступила сюда. Мы встретились вне Академии. В городской библиотеке. Он был… другим. Не ректором. Просто Торианом. Увлечённым, остроумным, с глазами, в которых я тонула.

Картинки всплывали обрывками: смех за чашкой кофе, прогулки под дождём, разговоры до рассвета о звёздах и магии, которая была не учебником, а поэзией.

Мы до безумия полюбили друг друга. И когда я сюда поступила… мы же не могли просто так расстаться. Мы пошли на уговор. Строгий, как клятва. В стенах Академии мы — никто друг для друга. Ректор и адептка. Ни взгляда, ни слова лишнего. Мы готовы были на эту жертву. Ради него, ради его положения… ради нашего будущего, как я тогда думала.

Потом тон сменился. Горький, предательский.

Но поползли слухи. Сразу, откуда-то изнутри. Грязные, липкие. Что я… что я сплю с ним за оценки, за покровительство. Что он развлекается с первокурсницами. Хотя у нас ничего… в стенах не было! Мы лишь изредка… переписывались. Тайно.

Я чувствовала, как её (наше?) горло сжимает спазм.

И самое ужасное… Ториан… он ничего не сделал. Никто не был наказан. Он не выступил с опровержением. Он просто… отступил. Заморозил меня взглядом. Стал тем самым ректором Вейнером. Он позволил этому случиться. И даже… даже не объяснился. Ни разу. Как будто всё, что было между нами… было ошибкой, которую нужно стереть.

Она «дрожала» внутри меня. Слишком больно. Слишком свежо, несмотря на прошедшее время. Это была не просто обида. Это была травма предательства.

Я мысленно вздохнула. История, знакомая до боли. Не магическая. Обыкновенная, земная, подлая.

Тихо, девочка, тихо, — «сказала» я, и в моём внутреннем тоне впервые зазвучала не просто команда, а что-то вроде грубоватого, но искреннего участия. — Выслушай меня и запомни, как «Отче наш»: ни один мужик, который действительно любит, не допустит, чтобы его женщину травили. Никогда. Если он позволил — значит, он выбрал что-то другое. Свою репутацию, карьеру, спокойную жизнь. Значит, он и не любил вовсе. По-настоящему. Знаю, говорю неприятные вещи. Режу правду-матку. Но с высоты моего жизненного опыта, на котором можно разбиться, как о скалы, посоветую одно: плюнь. Высоко и смачно. Он ещё сам приползёт и в ногах будет валяться, вымаливая прощение. Вот увидишь. А нам теперь надо решить, будем мы его прощать, или отправим туда, куда он заслуживает.

Мне казалось, внутри стало чуть светлее. Не от радости. От чувства, что боль признали, назвали своими именами и положили на стол для анализа, а не заперли в тёмном чулане души.

И в этот самый момент, когда я была поглощена внутренним разбирательством, я совершила непростительную для оперативника ошибку — потеряла бдительность.

Я не услышала шагов. Не почувствовала изменения в атмосфере. Только лёгкий скрип двери, который заставил меня внутренне вздрогнуть.

Чёрт!

Я стояла спиной к входу, у окна. Не оборачиваясь, я за долю секунды заставила всё своё тело прийти в состояние полной готовности. Спина выпрямилась сама собой, плечи расправились, подбородок приподнялся. Маска холодной, неуязвимой уверенности натянулась на лицо.

Я чувствовала его взгляд. Он изучал мою спину, мою позу. Это длилось секунду, две. Потом быстрые, уверенные шаги. Он обошёл меня и встал прямо напротив, перекрывая вид на окно. Ториан Вейнер.

— Здравствуйте, Лира, — произнёс он. Его голос был мягче, чем в кабинете, лишён той ледяной официальности. В нём звучала… усталость? Или что-то ещё?

Я медленно перевела на него взгляд, выдержав паузу, чтобы показать, что его появление не вывело меня из равновесия.

— Здравствуйте, ректор Ториан, — пафосно, с легчайшей издевкой, отчеканила я. — Давайте сразу к делу. Что означал этот спектакль в главном зале? И зачем меня сюда вызвали, если все остальные, по сути, уже признали свою «вину»?

Он снова… усмехнулся. Лёгкая, почти незаметная искорка промелькнула в его зелёных глазах. Не злорадная. Скорее… признающая.

— Опять, Лииира… — он протянул моё (её) имя, и в его голосе прозвучало что-то давно забытое, какое-то странное тепло. — Ну ты опять за свое…